— Ага, значит, ты всё-таки считаешь себя его судьей.

— Да я сама, своими глазами наблюдала жестокости, которые он творил! — воскликнула Мэри. — Он послал сотни беззащитных детей прямо в свет. Он бы всех нас туда отправил, будь его воля!

Милос вдруг прозрел. Оказалось, что он читает в душе Мэри так же легко, как если бы это была одна из её книг. Во всяком случае в том, что касается Шоколадного Огра. Произнося свою следующую фразу, Милос постарался сдержать улыбку:

— А он знает, что ты в него влюблена?

Она метнула в него обжигающий взгляд, словно отбивая внезапное нападение:

— Я вижу, тебе на меня наговорили, а ты и поверил! Алли-Изгнанница постаралась, я полагаю?

Милос понимал, что сейчас он должен сыграть очень-очень тонко.

— Нет, она ни при чём, я просто догадался. Но поверь мне, — серьёзно проговорил он, — я знаю, что это такое — любить кого-то, кто предал тебя. И я знаю, как трудно забыть эту любовь. Но в конце концов с этим приходится как-то справляться.

Они смотрели друг другу прямо в глаза, и их безмолвный разговор был гораздо важнее того, чего они не произнесли вслух.

Мэри отвела взгляд первой. На столике рядом с ней лежала книга. Та самая, про строительство. Она подняла её и задумалась, поглаживая ладонью обложку, как будто хотела вызвать джинна.

— Мне понадобятся услуги скинджекеров. Для них будет масса работы. Важной работы. Мне нужен кто-то, кому я могла бы доверить ответственное дело.

— В таком случае, — сказал Милос, — я охотно предлагаю свои услуги.

Настал уже поздний вечер, когда Милос ушёл от Мэри, проведя в её обществе много часов. Он был совершенно покорён ею. Мэри обладала всеми достоинствами, какие Милос только мог себе вообразить. Ум у неё был так же остёр, как и у Джил, но без преступных наклонностей; моральные принципы — столь же высоки, как и у Алли, но отсутствовала та наивность, что заставляла Алли оставаться верной этому жалкому Майки МакГиллу. Милос признавал за собой слабость — он был влюбчив, а влюбившись, становился слепым и глухим к недостаткам своих возлюбленных. Но наконец-то он встретил девушку, достойную его внимания!

Ему удалось ослабить её защиту, но чтобы разбудить в ней ответные чувства, понадобится станцевать совсем другого типа танец, чем тот, в котором он был мастер, — танец, в котором все его движения будут чёткими, а мотивы — прозрачными. Мэри высоко ценила честность и прямоту. Она их получит.

Милос ясно осознавал: у него нет иного выхода, кроме как покорить её. Ему, собственно, некуда было деваться, потому что он уже был от неё без ума; и единственным способом выдержать могучую стихию по имени Мэри Хайтауэр было обеспечить её взаимность.

«Ах если бы Мэри была скинджекером! — помечтал он. — Но что поделать, нельзя получить всё сразу». К тому же, обладай она способностью к вселению в тела живых, ей не понадобился бы Милос. Так что, наверно, всё к лучшему.

А он был ей очень нужен — она сама сказала. Правда, у понятия «нужен» много разных степеней. Сердце Милоса уже не раз бывало разбито, но сейчас всё будет по-другому. Он ещё не знает как, но уж он постарается стать для Мэри всем, чего бы ей хотелось, сделаться необходимым, как воздух для живущих. И таким же постоянным и надёжным, как сам Междумир.

Часть ЧЕТВЁРТАЯ

Тропой Шоколадного Воина

В своей последней книге «От того, чего не знаешь, наверняка сильно пострадаешь» Мэри Хайтауэр пишет:

«Будет неправдой утверждать, что в Междумире нет места болезням и инфекциям. Да, у нас нет плоти, но семена нашей судьбы взрастают в наших душах.