– Небось всю ночь прокувыркался с какой‑нибудь смазливой шлюхой, урод. Ладно, ступай на кухню, выпей кофе с булочкой и приведи себя в порядок. Нам скоро выходить, – сказал он, не забыв на этот раз прикрыть ладонью телефонную трубку.

– На самом деле она была очень милой девушкой, – пробормотал я в ответ.

На кухне Фергал и Большой Боб жарили яичницу, Энди наверху принимал душ. Когда он спустился, то по его лучезарному виду я догадался, что прошедшей ночью он тоже сумел кое‑чего добиться.

– Знаешь, Майкл, я решил завязать с этой воровской жизнью и заняться образованием. Все эти девчонки учатся в колледжах, представляешь? – сказал мне Энди, когда мы пили кофе.

– Значит, она была ничего? – спросил я.

Энди был оскорблен в лучших чувствах. Это была не какая‑нибудь шлюха – это была настоящая девушка, с которой он соединился духовно, ощутил глубокое душевное сродство и достиг сверкающих высот взаимопонимания – и все это за сорок пять минут в номере отеля.

– Ничего?! Она была прекрасна, прекрасна! Божественна! – с горячностью возразил Энди. Восторженность его показалась мне несколько наигранной, и я решил, что он, возможно, еще под впечатлением нашего последнего разговора насчет разного рода сексуальной ориентации. Мне сразу же захотелось еще немного его озадачить, но потом я передумал.

– Что ж, это просто отлично, – сказал я.

– Да, Майкл, это действительно было очень здорово.

– В общем, дело выгорело. Поздравляю. А теперь прими один совет – когда ты с ней, не болтай много, о'кей? Держи рот на замке, так будет лучше.

– Я почти ничего не говорил, – сказал он, – но мне и не нужно было. Она очень интересный человек, Майкл. Представляешь, она изучает историю! Я и не знал, что история такая большая. Целая куча историй!

Я посмотрел на Энди, думая, что он наверняка шутит, но его лицо ничего не выражало.

– Значит, ты хочешь оставить карьеру рыцаря большой дороги и ступить на научную стезю? Вот что я тебе скажу, дружище: быть может, это покажется тебе смешным, но я и сам в последнее время все чаще задумываюсь о чем‑то подобном…

– Эй, там, яичницу будете? – крикнул из кухни Большой Боб.

– Да, а какую?

– Болтунью со всякой хреновиной.

– С какой именно?

– С луком.

– Будем.

Завистливо улыбаясь, к нам подошел Фергал.

– Я слышал, тебе тоже повезло, Майкл… Скотчи говорил – вчера ты подцепил настоящую красотку. Просто пальчики оближешь, – сказал он жалобно.

– Скотчи так сказал? Она и правда была красивая? Я‑то ничего не помню, – ответил я, и мы трое рассмеялись.

Тем временем поспела яичница, которая оказалась на удивление вкусной. Энди напыщенно рассуждал о различных дисциплинах и специальных курсах, которые он мог бы изучить, и я уверил его, что с его могучей фигурой и молодой энергией он сможет получить стипендию практически в любом университете в качестве игрока футбольной команды.

– Кстати, – добавил я, – в Канзасском университете очень хорошая учебная программа.

Энди хлопнул меня по плечу и продолжал болтать о своей новой философии и о высоких духовных наслаждениях, которые сулит интеллектуальная жизнь. Он никак не мог замолчать, хотя я был не слишком расположен слушать эту ерунду. Меня спас Скотчи, который велел мне принять душ и переодеться.

Я поднялся наверх. Шея у меня была в крови, и я не сразу понял – отчего это. Только потом я вспомнил о юном мексиканском гавроше с камнем. Чертов ублюдок!

Я помылся, натянул трусы, джинсы на пуговицах и старую порыжелую футболку.