Но далее случилось так, что войскам Барклая пришлось выбирать: либо двигаться непосредственно по правому берегу Днепра, в виду противника, который мог расстрелять наши колонны артиллерийским огнём, либо идти долгой Дорогобужской дорогой, рискуя быть перехваченными переправившимся через реку неприятелем. Отвергнув первый, самоубийственный вариант, главнокомандующий направил войска 1-й Западной армии по Дорогобужскому тракту, приказав генерал-майору Тучкову 3-му с двумя егерскими, пехотным, гусарским и тремя казачьими полками при одной роте конной артиллерии выйти наперерез французам и остановить их…

«Значительно опередив прочие части наших колонн, двигавшихся в обход, Тучков 3-й вышел из лесов и болот на столбовую дорогу утром 7 августа, у деревни Тычининой. Здесь он узнал о появлении на Московской дороге неприятельских отрядов и о постройке ими моста через Днепр, у Прудищева. Сознавая, что спасение всей следовавшей за ним армии Барклая де Толли зависело от удержания за собой Московской дороги, пока не выйдут на неё главные силы нашей армии, Тучков 3-й, несмотря на полученное им приказание двигаться далее к селу Бредихину, несмотря на близость и громадность неприятельских сил, решил остановиться перед местом соединения просёлочных дорог с Московской дорогой — и защищать этот пункт до последней крайности. Вследствие такой решимости Тучков 3-й, вместо того, чтобы идти налево к Бредихину, повернул вправо, назад к Смоленску, и, пройдя версты две по дороге к этому городу, остановил свой отряд на возвышенности у речки Страгони, между деревнями Топоровщиною и Латышиною.

Вскоре показались перед Тучковым войска корпуса Нея. Увидев русский отряд, Ней тотчас же открыл по нему пушечную пальбу и послал свою кавалерию взять поставленную на дороге нашу батарею. Французы несколько раз покушались овладеть ею, но безуспешно. Тогда Ней пустил колонны войск своих в обход наших. Они ожесточённо бросались вперёд, но были всякий раз опрокидываемы. Наконец, Тучков 3-й вынужден был отступить за Страгонь, разобрал на ней мост и остановился в позиции, которой нельзя уже было уступить, не отдав во власть французов того важного для нас пункта, где соединялся путь нашей армии с Московскою дорогою…»

Остановим, однако, описание этого боя, продолжавшегося до самого вечера и вобравшего в себя большие силы с обеих сторон, — наш герой в нём не участвовал.

«Генерал Тучков был храбр; он не вернулся; его бригада погибла, а он сам был тяжело ранен. У французов был убит генерал Гюден» — эту своеобразную эпитафию написал потом квартирмейстерский офицер барон Владимир фон Левенштерн. Отряд Тучкова выполнил свою задачу, и русские войска, уходящие от Смоленска, смогли пройти по Дорогобужской дороге беспрепятственно.

То, что Павел Тучков был ранен — ещё полбеды… Уже смеркалось, когда, отражая очередной натиск французов, генерал сам возглавил контратаку Екатеринославского гренадерского полка — одного из тех, что позже пришёл на помощь сражавшемуся отряду. Генералы пешком не ходили, так что Тучков красовался на коне во главе колонны, ведя гренадеров под пули и картечь. Однако вскоре ружейный выстрел опрокинул его коня, и генерал упал на землю, но тут же вскочил на ноги и, встав на правый фланг первого взвода, повёл его в атаку…

«Таким образом, приближаясь к неприятелю, уже в нескольких шагах колонна, закричав “ура!”, кинулась в штыки на неприятеля… — писал потом Павел Алексеевич.