|
Пало очень много лошадей. Многие лошади еле тащились, отстав от своих частей и блуждая в тылу, другие тащились за корпусами, для которых они были обузой, не приносящей никакой пользы. Пришлось побросать много артиллерийских зарядных ящиков и обозных телег. Не хватало трети лошадей; в строю оставалось никак не больше половины того числа лошадей, которые были налицо в начале кампании».
Французская армия шла навстречу краху, это уже понимали многие в её рядах, однако Наполеон всё ещё свято верил в дарованную ему свыше счастливую полководческую звезду…
22 июля (3 августа) русские 1-я и 2-я Западные армии объединились близ Смоленска, после чего начали наступать совместными силами в направлении Рудни — как раз в то время, когда Наполеон остановил свои войска для отдыха. Это был план, предложенный князем Багратионом — ударить на центр неприятельской армии. Пожалуй, Барклай де Толли тогда в первый и единственный раз «дал слабину»: военный совет, на котором присутствовали цесаревич Константин Павлович, генерал Ермолов, назначенный к тому времени начальником Главного штаба 1-й армии, и ещё несколько военачальников, горячо поддержал наступательные амбиции Багратиона, и Михаил Богданович подчинился мнению большинства. Однако наступления не получилось — разве что 27 июля казаки корпуса генерала от кавалерии Платова разгромили при Молевом Болоте французскую кавалерийскую дивизию. «Из-за опасения обходного манёвра со стороны неприятеля и ввиду отсутствия точных сведений о состоянии его сил наступление российских армий в течение 29 июля (10 авг.) — 2 (14) августа превратилось в марши и контрмарши в треугольнике Смоленск — Рудня — Поречье, что пагубно сказалось на моральном состоянии войск…» А где же в это время был опытный разведчик поручик Михаил Орлов? Как мы уже сказали, в канун наступления он пребывал в прекрасном городе Великие Луки, главной достопримечательностью которого был и остаётся огромный вал старинной земляной крепости, стоящей над изгибом тихой реки Ловать… Потом на перекладных лошадях добирался из Лук до Смоленска, до которого было порядка трёхсот вёрст. А потому и отсутствовали «точные сведения», что в достаточно напряжённое время такие люди, как Михаил, могли пребывать в бездействии, в удалении от Главной квартиры… К армии Орлов возвратился к исходу июля. 4 и 5 августа французы штурмовали Смоленск — город, окружённый старинными крепостными стенами, но взять его не смогли. Орлов, как следует из его формуляра, участвовал в этом сражении. А вот как описывают дело при Смоленске историки: «Несмотря на превосходство сил неприятеля, наши войска в первый день не дали шагу двинуться армии Наполеона, и только к вечеру уступили ей предместья Смоленска, укрывшись за городские стены. На следующий день битва возобновилась ещё с большим ожесточением… С раннего утра до поздней ночи рвались французы на городские стены; тысячи ядер летели в город со всех сторон… Гром канонады, взрывы бомб, перекаты ружейного огня, треск разрушающихся домов, звуки барабанов, командные крики, вопли неповинных жителей, спасающихся бегством, зарево пожара, охватившего половину города, — вот та ужасная картина Смоленска в ночь на 6 августа!.. Потери войск, как наших, так и французских, были громадны. Город представлял уже одни развалины; но, несмотря на то, штурм его геройски отбит Дохтуровым, на которого выпала честь этой защиты… К ночи канонада затихла, и французские колонны отошли от стен Смоленска…» Русское командование понимало, что длительная оборона города чревата его окружением, вследствие чего обе наши армии могли оказаться отрезаны от Московской дороги. Поэтому после первого дня боёв войска 2-й Западной армии начали движение вверх по течению Днепра, чтобы не дать переправиться французам, а войска 1-й Западной армии — усиленный пехотный корпус генерала Дохтурова — продолжали оборонять город, который покинули в ночь на 6 августа, следуя приказу Барклая де Толли. |
