Кажется, тогда, впервые за всё время похода, Михаил оказался на бивуаке родного своего Кавалергардского полка, повстречался со старыми товарищами. Особых новостей в полку не было, так как кавалергарды в боях ещё не участвовали, однако из Сводного кирасирского полка — он был составлен из запасных эскадронов различных полков, в том числе и 2-го Кавалергардского, входил в корпус графа Витгенштейна и прикрывал Петербургское направление — пришло известие, что 6 августа в бою под Полоцком убит ядром поручик Сергей Воейков, ровесник Орлова. Это была первая потеря среди офицеров полка…

Рассказы Михаила — о миссии Балашова, о судьбе генерала Тучкова, о встрече с Наполеоном и состоянии неприятельской армии — кавалергарды слушали с большим вниманием. Особый интерес к ним проявил пребывавший на кавалергардском бивуаке подполковник Ахтырского гусарского полка Денис Давыдов, служивший в кавалергардах в начале александровского царствования, но в 1804 году удалённый из полка за «возмутительные стихи». Впрочем, думается, Давыдов, ставший вскоре легендарным «поэтом-партизаном», в особых представлениях не нуждается. Он буквально засыпал Орлова вопросами: какие силы конвоируют неприятельские транспорты, сколько вёрст в день они проходят, где и когда останавливаются на ночлеги и днёвки… По тому, как Денис горячился, теребил свои «чернобурые» — это собственные его слова — усы, Орлов понимал, что интерес у гусара отнюдь не праздный.

«Подполковник Давыдов вызвался первый на партизанские действия в Главной армии, чему поводом было следующее обстоятельство: поручик Орлов, отправленный в Смоленск для получения сведений о пленном генерале Тучкове, возвратясь, рассказывал о беспорядках, совершавшихся в тылу французской армии. “Она походила на Ксерксовы толпы, — прибавил Орлов, — и с сотней казаков можно нанести неприятелю много бед”.

Услышав слова сии, Давыдов испросил у фельдмаршала отряд», — написал потом генерал-лейтенант Александр Иванович Михайловский-Данилевский, знаменитый военный историк, в начале Отечественной войны бывший прапорщиком Петербургского ополчения и адъютантом князя Кутузова.

Так, с лёгкой руки Орлова, его друг Денис Давыдов стал инициатором создания армейских партизанских отрядов в 1812 году…

А вот ещё один характеризующий нашего героя эпизод, зафиксированный современником. Вскоре после оставления Смоленска молодой офицер Пётр Колошин заболел жестокой горячкой. Его друг вспоминает:

«К счастью, ехал мимо нас Орлов (должно быть Михаил Фёдорович); я нагнал его, остановил и, объяснив обстоятельства, просил у него денег взаймы, и он дал мне 50 р. ассигнациями самым приветливым образом. Не помню, возвратил ли я ему эти деньги впоследствии. На этот раз они мне очень пригодились, ибо я купил у маркитанта несколько вина, белого хлеба, бульону, чаю, сахару и пр….

В Андреевском я отыскал избу для Колошина и, уложив его, пошёл к Орлову, который просил главного доктора Геслинга навестить больного…»

…Русская армия приближалась к Бородинскому полю, где её главнокомандующий намеревался дать неприятелю генеральное сражение.

«Под Бородиным было четыре брата Орловых, все молодцы собой и силачи. Из них Алексей служил тогда ротмистром в Конной гвардии. Под ним была убита лошадь, и он остался пеший среди неприятельской конницы. Обступившие его четыре польских улана дали ему несколько ран пиками; но он храбро стоял и отбивал удары палашом; изнемогая от ран, он скоро бы упал, если б не освободили его товарищи, князья Голицыны, того же полка. Брат его Фёдор Орлов, служивший в одном из гусарских полков, подскакав к французской коннице, убил из пистолета неприятельского офицера перед самым фронтом. Вскоре после того он лишился ноги от неприятельского ядра. Так, по крайней мере, рассказывали о сих подвигах, коих я не был очевидцем.