Он улыбается:

— Спасибо, Седьмой. Увидимся через полчаса.

И дверь за ним захлопывается.

* * *

Я прикинул, что Восьмому на самом деле понадобится не меньше часа. Слизь из бака — просто кошмар, смыть ее за один раз практически невозможно, да и химический душ не лучший способ. Я укладываюсь ненадолго вздремнуть, когда слышу тихий стук в дверь.

— Входите, — говорю я.

Дверь приоткрывается, в нее заглядывает Берто, обводит отсек взглядом и заходит внутрь.

— Привет, приятель! — говорит он. — Как самочувствие?

Берто садится возле стола — на то же место, где сидел я, когда обнаружил у себя в комнате Восьмого, — но, в отличие от меня, с трудом умещается на сиденье. Он почти два метра ростом; в колониях первооткрывателей это редкость, члены команды обычно компактного телосложения — и ради собственного удобства, и в целях эффективности. У меня рост едва дотягивает до ста восьмидесяти пяти сантиметров, и я не выделяюсь из общей массы. А Берто, помимо того что сильнее страдает от нехватки калорий, вынужден вечно пригибаться и приседать, из-за чего напоминает жука-палочника с бледным телом и рыжей головой.

Я сажусь в кровати и откидываю волосы со лба. Растянутую кисть прячу под одеялом.

— Вроде нормально.

— Хорошо выглядишь, учитывая, что ты только из бака, — замечает Берто. — Уже побывал в мойке со щетками?

Я киваю. Он секунду пристально смотрит на меня, потом отводит глаза.

— Итак, — говорю я. — Что на этот раз? Что случилось с Седьмым?

Берто качает головой:

— Брат, лучше тебе не знать.

— Хм, про Шестого ты то же самое говорил.

Он снова смотрит на меня:

— Возможно. Не помню. Разве это важно?

— Вообще-то важно. Вот ты пилот, да? Какова твоя последняя обязанность перед гибелью?

Он зло сощуривает глаза.

— Сообщить о причине смерти.

— Верно. У расходников те же инструкции. Вот почему всякий раз, отправляя меня на смерть, Маршалл обязательно заставляет обновиться перед тем, как я отключусь. Я бы хотел знать, что случилось с Седьмым, чтобы в будущем не допустить той же ошибки. И раз уж у нас зашел такой разговор, можешь заодно просветить меня насчет того, что произошло с Шестым. Что бы с ним ни случилось, уверен, я как-нибудь переживу.

Берто играет со мной в гляделки, но не выдерживает, пожимает плечами и отводит взгляд. Я делаю мысленную пометку, что надо как-нибудь сыграть с ним в покер на порцию обеда. Лжец из него никакой.

— Шестой и Седьмой погибли одинаково, — говорит он. — Затоптаны ползунами.

— Хорошо. Где это произошло и чем конкретно я занимался?

Он вздыхает.

— Снаружи. Совершал эти идиотские обходы, придуманные Маршаллом. Последние несколько месяцев ты с его подачи только тем и занят, что ходишь на разведку в расщелины вокруг купола и ищешь места обитания ползунов. Лично я не понимаю смысла, но складывается впечатление, что командор просто одержим ими. — Замявшись, он продолжает: — Иногда мне кажется, что и ты ими одержим. Как только он замутил это дерьмо, ты жаловался не переставая. Но примерно через неделю после того, как Седьмой выбрался из бака, все жалобы как отрезало. В последние две-три недели ты молча салютовал и уходил на задание. Не знаешь, с чем это связано?

Я отрицательно мотаю головой.

— У меня в памяти недостает последних шести недель. Похоже, Седьмой обновлялся не слишком регулярно.