И все же, зная это, она оглянулась. Изучая содержимое карманов предателя и вновь испытывая чувство дикой ярости, охватившей ее при виде того, что он похищает тщательно охраняемые секреты ее учителя, девушка почувствовала, что с Кусуноки словно бы что-то произошло. Каким-то необъяснимым образом он будто воззвал к ней. Она остро переживала эту утрату, и особенно здесь, в чаще этого горного леса, который так любил ее учитель; под порывами ветра и струями дождя она вытирала молчаливые слезы, ее грудь сжималась, сердце наполнялось невыразимой тоской, бремя которой внезапно стало невыносимым.

Когда спазм прошел (что это был спазм, Суйдзин поняла только на следующий день), она тщательно обыскала тело. Под курткой предателя она нашла связку бумаг и осторожно отлепила верхний лист от его увлажнившейся кожи.

Чтобы защитить бумаги от сырости, она свернула их и сунула в сухое место, под кимоно. Оскорбление, нанесенное памяти Кусуноки, стало ее собственным оскорблением. Она не стала изучать бумаги: они ее не интересовали. Это была собственность ее сэнсэя, и независимо от того, жив он или мертв, их место было там, куда он их положил. Девушка выпрямилась и подняла с земли свой клинок: промытый дождем, он вновь стал чистым и сверкающим. Она вставила его в зонтик, и он исчез в деревянной ручке. Яркие огни додзё приветливо сияли Суйдзин. Может, это было “ками” Кусуноки? Она не знала. Бумаги были при ней, в целости и сохранности, и скоро они вернутся на свое законное место.

Жюстин приготовилась идти за объяснениями к Рику Миллару — ни Мин, ни каких-либо других знакомых рядом не было, — когда он сам вошел в ее скромный кабинет.

— Я услышал, что вы уже здесь, — сказал он, пристально глядя ей в лицо. — Мне кажется, я говорил вам, чтобы вы денька два не приходили на службу. Вам совсем не обязательно...

— Для меня сейчас начать работать — самое лучшее, — сказала она. — Я ненавижу сидеть дома и сталкиваться с тенями. Боюсь, одичаю совсем.

Рик почтительно наклонил голову:

— О’кей. В любом случае я рад, что вы здесь: мне надо вам кое-что показать. — С этими словами он начал легонько подталкивать ее к двери.

— Одну минуточку, — начала она, — я кое-что...

— Успеется, — сказал он, ведя ее в холл по направлению к лифту. — Это важнее.

Поднявшись на следующий этаж, он повел ее по коридору.

— Вот здесь. Вам нравится?

“О Боже, — подумала Жюстин, — только этого мне и не хватало!”

— Откуда, черт побери, взялось мое имя на двери кабинета Мери Кейт?

— Теперь это ваш кабинет, Жюстин. Тот маленький кабинет внизу был временным, вы не могли не знать этого.

Она повернулась к нему, вся вспыхнув.

— Временным? Вы хотите сказать, что взяли меня на то время, пока не избавитесь от Мери Кейт?

— Это был ее собственный выбор: вчера вечером она положила мне на стол заявление об уходе.

— Я вам не верю! — запальчиво произнесла Жюстин. — Если бы она думала уходить, она сказала бы об этом мне. Вы забыли, что мы с ней подруги?

По настоянию Рика они зашли в кабинет и закрыли дверь.

— Немедленно объяснитесь, или я уйду отсюда прямо сейчас, — вскричала Жюстин.

После того, что случилось с отцом, что произошло у нее с Николасом, это было уже слишком. Весь мир ополчился против нее... У Жюстин закружилась голова, и ей пришлось схватиться за край стола, чтобы не упасть.

— Дело в том, что Мери Кейт не справлялась.