— Дело в том, что Мери Кейт не справлялась. К ней было множество нареканий со стороны старших служащих. Я, разумеется, говорил с ней, и не однажды. Но... — Он пожал плечами. — Вы же ее знаете.

— Я знаю только одно, Рик: она не захотела мириться с вашим враньем. — Жюстин покачала головой. — Я не верю ни одному вашему слову. Я помню, как вы использовали любой предлог, чтобы завести ее, когда мы завтракали втроем. Вы с самого начала прочили меня на ее место!

Рик снова пожал плечами.

— Это обычная вещь, Жюстин. Не понимаю, из-за чего вы так кипятитесь? Победила сильнейшая. Вы можете дать десять очков вперед такой девушке, как Мери Кейт. Вам надо...

— Как вы смеете так обращаться со мной, с нами?! — Она подбежала к нему и наградила его звонкой пощечиной. — Какой же вы подонок! — Она быстро собрала свои вещи. — Поищите кого-нибудь другого для таких штучек, а я вам не гожусь.

— Превосходный удар, — засмеялся Рик. — Если вы захотите прибавку к жалованью, я готов пойти вам навстречу. Кое-кого придется поприжать, но это ни в коей мере...

— Вы в своем уме?! — Жюстин опрометью кинулась к двери. — Я не возьму ни доллара от вашей фирмы. Убирайтесь из моей жизни ко всем чертям!

Оказавшись на шумной улице, Жюстин поняла, что ей, в сущности, некуда идти. Она не могла вернуться в квартиру, пустую и заброшенную, не могла видеть там одежду, вещи, фотографии Николаса. У нее и в мыслях не было пойти к Гелде: ее депрессии она не смогла бы выдержать. А что касается открытия собственного дела, это сейчас ей было не под силу.

В смятении Жюстин пересекла улицу и зашла в кафе напротив. Она не почувствовала вкуса принесенного ей кофе, хотя, возможно, он был и неплох. Слезы катились по ее щекам, когда она смотрела на солнечные блики, пробегавшие снаружи. Надо немедленно что-то сделать, сказала она самой себе.

В ближайшем отделении своего банка Жюстин сняла со счета пять тысяч долларов. Половину взяла наличными, половину в чеках. Она купила кое-что из одежды, после чего выбрала в галантерейном магазине легкую дорожную сумку, в которую сложила все покупки. С косметикой проблем не было, но ей все равно пришлось зайти на квартиру за некоторыми необходимыми вещами. Она пробыла там недолго и тем не менее не могла не заметить поразительные изменения в квартире, которая больше не казалась домом. Все лежало не на своих местах, ничего нельзя было отыскать. Былой уют стал унылым беспорядком. Она вытерла слезы и заперла квартиру с таким чувством, как будто покидала ее навсегда.

И лишь на борту самолета, на пути в Гонолулу, она поняла, чего именно недоставало в ее квартире. Черных лакированных ножен, в которых хранился дай-катана, невероятно длинный меч Николаса, не было там, где они висели на стене в спальне. А это было смертоносное оружие.

Она почувствовала, как внутри нее что-то оборвалось.

— Я не понимаю, что вы делаете, Кэррол, — сказала она. — Лучше бы вы сразу убили его, чем послать вот так против Проторова. Это на вас не похоже — или я что-то упустила?

Несмотря на успех переговоров с Николасом, настроение Минка оставляло желать лучшего.

— Пойдемте со мной, — резко сказал он. Он провел ее в противоположный конец запутанного здания, куда был запрещен вход даже некоторым из его собственных сотрудников. Они миновали ряд лабораторий без окон и вошли в каморку со стальными стенами. В ней было очень холодно.

Он включил резкий флюоресцирующий свет. Таня прищурилась, но тем не менее сразу увидела прикрытое мертвое тело. Его было трудно не заметить в этом тесном помещении.

Она осторожно подошла и сняла прикрывающее лицо белое полотнище.