— Есть способы...

Так какого же черта он имел при этом в виду? Кроукер очень хотел бы это знать. “Уж сейчас-то я наверняка воспользовался бы одним из этих способов”, — подумал он. И когда прозвучал третий выстрел, едва не настигший его, Кроукер принялся бранить себя: “Думай! Используй же те мозги, которые твой предок тебе вложил!”

Вокруг них были только камень, металл и стекло. Что же можно сделать? Ага! Вот оно! Оценивать идею времени не было. Других у Кроукера все равно не возникало, а Голубой монстр преследовал их по пятам, чтобы убить.

Кроукер быстро нырнул вместе с Аликс за какой-то угол, отпустил ее руку и помчался вперед. Сделав еще один поворот под прямым углом, он, скользя, затормозил и стянул через голову тенниску. Обернув ее вокруг левой руки, он ударил забинтованным кулаком по стеклянной панели.

Аликс, которая выбежала из-за угла и наткнулась на Кроукера, разинула рот от изумления, заслышав звон.

— На кой черт ты это делаешь?

— Возвращайся обратно! — велел он, отмахнувшись от нее заложенной за спину рукой. — Уходи как можно дальше, только не теряй меня из виду.

Аликс так и сделала, а он опустился на колени, отыскивая в груде сверкающего стекла осколки поострее. Где-то в темных недрах лавочки слышался трезвон, и Кроукер понял, что у него мало времени, потому что, разбив витрину, он включил сигнализацию, и теперь в дело включилась еще и полиция. А ему надо было держаться подальше от легавых; как и Голубому монстру.

Кроукер нашел то, что искал: два осколка. Длинный и узкий, а второй — покороче и с зазубринами. С огромной осторожностью он взял меньший кусочек в правую руку, стараясь не поранить кожу между пальцами острыми как бритва краями стекла. А длинный осколок зажал в забинтованной левой руке.

Он двинулся к дальнему от улицы углу, прижимаясь к колонне и держась подальше от блестящих острых краев разбитого стекла, все еще торчавшего в витрине.

Настал момент истины. Он мог бы выглянуть наружу, чтобы посмотреть, где Голубой монстр, в точности, как делали все полицейские в телефильмах. Но тогда ему, по всей вероятности, попросту отстрелили бы голову — ведь Голубой монстр палил не холостыми. Действительность ставила такие головоломки, которыми голливудские сценаристы, похоже, никогда не занимались.

— Эй, приятель! — крикнул он из укрытия. — Завязывай! Легавые будут здесь с минуты на минуту! Тебе бы лучше оказаться милях в шести отсюда к их приезду!

— Как и тебе! — послышался голос из-за угла, и Кроукер подумал: “Вот я и поймал его!”

Он определил направление на слух и занес левую руку, изогнув ее дугой. Мышцы его подрагивали в напряженном предвкушении высвобождения этой “тетивы”. Он понимал, что шанс только один.

Кроукер затаил дыхание и сделал большой шаг левой ногой вперед к какому-то смутному пятну, он бросился вперед, не допуская в сознание мысль о том, что он — мишень. Его рука уже устремилась вперед со скоростью ракеты, достигла крайней точки дуги, и перевязанные пальцы выпустили осколок, когда мышечная сила и сила инерции сложились вместе, превращая стекляшку в сверкающий снаряд.

— Это ты так думаешь, приятель! — крикнул он, бросая осколок и рассчитав все так, чтобы в это напряженное мгновение Голубому монстру пришлось ломать голову сразу над двумя задачами.

Он увидел, как неясная фигура Голубого монстра отпрянула, когда он увидел осколок и услышал слова. Но стекляшка уже настигла его, с треском расколовшись о переносицу. Кроукеру некогда было жалеть о неудачном выборе цели.