— Как это унизительно, — прошептал он, опускаясь на корточки рядом с Николасом. Больше кругом не было ни души благодаря дождю. — Негоже так вот умирать.

— Да, уж он выбрал бы другую кончину. Посмотри-ка сюда, — сказал Николас. Черная и зияющая дыра обезобразила затылок Феникса. — Такое не сделает ни один самурай.

Сато печально опустил глаза на труп, побелевший и раздувшийся, заливаемый дождем.

— Это могло быть казнью КГБ. — Его голос слегка дрожал. — Мой двоюродный брат одно время был в военной полиции. Он знал все о таких вещах и рассказал мне. Пуля в мозг — это русский стиль.

— Кто бы это ни сделал, — заметил Николас, — мастер он замечательный! Ведь этот человек был ниндзя-сэнсэем.

Сато схватился за голову.

— У него были сведения для нас. Возможно, он утратил бдительность. Он был убежден, что Советы не знают о его поисках.

— Его, должно быть, захватили врасплох здесь. В противном случае он бы никогда не погиб. Он явно сражался в поединке с профессионалом. Они были здесь и поджидали его.

Сато поднял голову. Его глаза, окаймленные красными ободками, смотрели растерянно.

— Но как?!

Николас знал ответ, и тот ему не нравился.

— Если предатель в “кэйрэцу”, то, возможно, он находится еще ближе. Внутри “кобуна”.

— Чепуха, — сказал Сато. — Никто из моего “кобуна”, ни одна живая душа, не знал, куда я собираюсь. Феникс звонил мне домой. Там были только вы. Акико...

— И Котэн.

— Котэн?! — Глаза Сато округлились. — О, Будда, нет! — Потом он поразмыслил. — Он был со мной последние три или четыре раза, когда звонил Феникс. — Сато покачал головой. — Но даже с учетом этого я прилагал все усилия, чтобы оставаться в одиночестве, когда мы разговаривали.

— Вы хотите сказать, что он не имел ни малейшей возможности подслушать?

— Ну, нет. Я хочу сказать... — Сато ударил кулаком о ладонь. — Котэн — это сэнсэй “сумо”, по самой древней его разновидности — боевому “сумаи”. Феникс знал его и доверял ему! — Он поднял глаза к небу и воскликнул: — Мухон-нин!

Между ними медленно курился пар, поднимавшийся от еще теплого тела Феникса, и казалось, что эта витиеватая многоцветная татуировка, покрывавшая его плечи и спину, поднималась вместе с паром, продолжая жить отдельно от тела.

— Он должен поплатиться! — сказал Сато. — Он знает, куда Феникс должен был привести нас. И я заставлю его рассказать нам!

Он поднялся и побежал, Николас не успел остановить его. За уступчатой дорожкой ротэнбуро огни рыбачьей флотилии исчезли, и теперь только омут мрака норовил поглотить их. Раскачивающиеся на деревьях фонарики вокруг бассейна потускнели за завесой косого дождя, некоторые уже погасли, их задуло нараставшим ветром.

— Сато-сан! — кричал Николас на бегу.

Но это было бесполезно. Ветер сдувал слова с губ, да и вообще Сато не собирался прислушиваться к голосу разума. “Тэндзи” было слишком важно для него, и время осторожничать прошло.

Николас мчался через пустошь между камфарными деревьями, росшими вдоль ведущих к бассейну аллей. Не было слышно ни звука, только стон ветра и тяжелое биение дождя.

Николас был предельно сосредоточен, когда ворвался в тускло освещенную раздевалку. Котэну, мастеру “сумо” и еще более опасного “сумаи”, понадобилось бы меньше трех секунд, чтобы разделаться с Сато, и поэтому Николас был очень встревожен.