Он был единственным в нашей семье - включая маминых родителей и ее бабушку с

дедушкой,   учителей   в   четвертом   поколении,   -   кто   просто   жил   и   получал

удовольствие от этого. Бережной Эдуард Александрович был художником. Я до сих

пор   помню   отведенную   под   его   студию   крохотную   каморку,   заставленную

мольбертами,   баночками   с   краской,   его   полотнами   и   поддельными   картинами

любимых художников, которым он пытался подражать - Айвазовский, Маковский,

Лагорио. Чаще всего на его набросках или работах была изображена маленькая я.

Едва продрав утром глаза, я надевала самое нарядное свое платьице и взбиралась

на единственный в той комнате стул, задрапированный тяжелой алой или белой -

в   зависимости   от   папиного   настроения   -   тканью,   а   папа,   всучив   мне   в   руки

очередную безделушку, которая на картине перевоплощалась то в очаровательную

птаху, то в гроздь винограда, то в яблоко, то в букетик фиалок, с алчным блеском в

глазах принимался за работу. Замерев в не всегда удобной позе, я с восхищением и

щемящей   сердце   любовью   ловила   каждое   его   движение,   любой   его   жест,   в   то

время,   как   он,   закусив   кисточку,   нахмурив   красивые   густые   брови,   задумчиво

исследовал   мои   глаза,   губы,   лицо,   а   затем   медленно,   четкими,   выверенными

штрихами переносил это на холст. Ах, как же я любила эти моменты, когда мы

принадлежали   только   друг   другу,   когда   мир   вокруг   словно   растворялся,

становился эфемерным, беспредметным, и существовали лишь мы вдвоем - папа с

палитрой и кистью в руках и я на своем высоком стуле, вроде бы одинокая, но

счастливая.

Именно любовь к одиночеству и стала камнем преткновения в наших с мамой

отношениях. Алла Викторовна, всегда стремящаяся быть признанной и нужной

всем и каждому, не понимала моего стремления отгородиться от ее назойливого

внимания, постоянных расспросов "где была?", "что делала?", "а не прогуляться бы

мне с подружками?".

И однажды, устав от ее нравоучений и предложений проветриться, я сбежала из

дома на одну из шумных вечеринок одноклассницы Жанки, где и познакомилась с

самым красивым и сексуальным парнем нашей школы, Артемом Ждановым. Он

учился   в   параллельном   классе   и   имел   репутацию   альфонса,   то   есть   спал   и

встречался только с женщинами намного старше себя, опытными, обеспеченными,

не скупыми на подарки и денежные поощрения, благодаря чему в свои неполные

семнадцать лет уже разъезжал на новенькой "ауди" и сорил деньгами, как Билл

Гейтс.

В   тот   вечер   я   немного   выпила   и   разрешила   ему   себя   поцеловать.   Он   тут   же

попытался затащить меня в постель.