— Ого! — Роуленд удивленно выгнул бровь и устремил на девушку взгляд холодных голубых глаз. — Как я понимаю, ты поймал еще одного злоумышленника — вернее, злоумышленницу?

— Да поймите же вы, я не с ними.

Девушка снова попыталась поднять голову — на этот раз чтобы взглянуть на Роуленда.

— Держи язык за зубами и веди себя смирно или не сможешь еще неделю сидеть на своей костлявой заднице.

— На кой черт мне задница, коли ты замыслил убить меня?

— Скоро узнаешь.

— Может, похоронить эту падаль? — предложил Роуленд.

— Ну уж нет, оставь их воронью. — Стоук вложил наконец меч в ножны.

— Слушай, на кой черт тебе эта шлюшка?

— Уверен, ей известно, кто стоит за покушением на мою жизнь. Хочу добиться от нее правды.

Роуленд подошел к своему коню и вскочил в седло.

— Девица, похоже, не из тех, кто говорит правду.

— Ошибаешься! — Надменная девица изогнулась, как змея, и подняла грязную голову. — Что ты знаешь обо мне? Я, во всяком случае, вижу тебя впервые в жизни.

Стоук шлепнул ее по попке, прервав на полуслове.

— О-о-о! Да она злючка, — расхохотался Роуленд. — Смотри, не подставь ей ненароком спину.

— Уж будь уверен, не подставлю!

Взгляд Стоука снова задержался на девичьей попке. В жилах у него вскипела кровь, а в паху возникло напряжение.

— Увидимся завтра. Прощай.

Роуленд понимающе кивнул:

— Прежде чем подвергнуть девицу пытке, я бы окунул ее в ручей. А то еще вшей наберешься.

— Да будет тебе известно, что я принимала ванну не далее как вчера вечером. Сам-то ты когда мылся последний раз?

— К списку ее добродетелей стоит прибавить еще и наглость, — ухмыльнулся Роуленд. — Не убивай ее до того, как узнаешь правду. Приятного вечера.

Роуленд пришпорил коня и помчался по дороге во весь опор. Стоук хмуро посмотрел вслед другу и почувствовал, как девица, устраиваясь поудобнее, беспокойно заерзала, невольно прижимаясь к его мужскому достоинству. Помрачнев еще больше, рыцарь послал Шехема в галоп.

Через минуту они уже спускались в низину. На опушке леса, у ручья, рыцарь высмотрел удобное для стоянки местечко и придержал коня.

— Предупреждаю еще раз — не пытайся бежать от меня, иначе горько об этом пожалеешь.

Стоук соскочил на землю и, подхватив девушку на руки, снял с лошади. При этом он с удивлением отметил, что ноша его отнюдь не так легка, как ему представлялось. Девица весила ничуть не меньше иного мужчины, а ее крепкие бедра и острые колени пристали бы скорее юноше. В фигуре этой строптивицы, весьма откровенно обозначившейся под мокрым платьем, не было и намека на то, что поэты называли «женскими прелестями».

— Отпусти меня, — процедила Ларк сквозь зубы. — Пожалуйста.

Стоук положил бродяжку на поросший травой берег ручья и внимательнее посмотрел на нее. Волосы девицы, перепачканные илом, свалялись. Ростом она была повыше, чем ему показалось вначале, и, пожалуй, достала бы ему до подбородка. «Бог ты мой, — подумал Стоук, — да эта девушка — настоящий мальчишка-переросток. Ни капли женственности».

— Да будет тебе известно, я — леди! И ты не имеешь права держать меня в плену, — Ларк отбросила с лица волосы и погрозила рыцарю кулаком.

— Охотно верю.

— Ничего смешного. Я — прирожденная леди. И ты пожалеешь, что схватил меня.

Стоук де Брейси, скрестив на груди руки, с интересом наблюдал за девушкой.