— Мое присутствие будет лишь провоцировать его. Блэкстоун подозревает меня, и ничто не заставит его изменить мнение обо мне. К тому же я не хотела бы отвлекать Блэкстоуна от Элен, которая, кажется, к нему неравнодушна — хотя и не знаю почему. Так что прошу тебя в это дело не вмешиваться и ни к чему меня не принуждать!

— Что ж, буду разыгрывать из себя дурака и делать вид, что ничего не знаю. Но только до тех пор, пока Блэкстоун не решит, делать ему предложение Элен или нет, и не соберется восвояси. Если тебе к тому времени не удастся убедить Блэкстоуна в твоей невиновности, я сам поговорю с ним. Постараюсь доказать ему, что ты не имеешь никакого отношения к покушениям на его жизнь, а все случившееся — лишь цепочка совпадений, к сожалению, не слишком приятных. Я не потерплю, чтобы мою дочь обвиняли в том, чего она не совершала!

— Прошу тебя, не торопись с объяснениями. Мне бы не хотелось, чтобы из-за меня между тобой и Стоуком пробежала черная кошка. Позволь мне самой все уладить, поскольку вся эта кутерьма поднялась из-за меня. Если Блэкстоун узнает, кто покушался на его жизнь, все подозрения с меня будут сняты. Остается только убедить его, чтобы он искал истинного виновника.

Уильям задумчиво поскреб подбородок:

— Хотелось бы и мне надеяться, что все разрешится благополучно.

— А я вот не сомневаюсь в благополучном исходе, — Ларк пожала руку отца. — Так что обещай ни во что не вмешиваться и положись на меня.

— Как это на тебя похоже — брать все на себя… Хорошо, согласен. Даю тебе слово не касаться этого дела. Но если Блэкстоун будет вести себя недостойно, мне придется-таки вправить ему мозги.

— По рукам!

— Но прошу тебя, Ларк, будь осторожна. Мне почему-то кажется, что причиной твоего сегодняшнего бегства из замка был именно Блэкстоун. Или я ошибаюсь?

Ларк почувствовала, что щеки у нее запылали. При всем желании она не могла рассказать отцу о том, как возбуждают ее прикосновения Блэкстоуна. Поэтому Ларк ограничилась весьма туманным заявлением:

— Он наговорил мне всякого и сильно меня… разозлил.

Отец окинул ее скептическим взглядом.

— Хочу надеяться, что дело и впрямь ограничилось словами. Но оставим это. Скажи лучше, ты по-прежнему отказываешься спуститься в зал?

— Уж лучше я останусь здесь. После укуса пчелы вид у меня отвратительный. — В эту минуту внимание Ларк привлек Балтазар: стянув с подноса мясной пирог, он уселся под столом и начал с урчанием пожирать добычу.

Уильям тоже глянул на волка и сказал:

— По мне, выглядишь ты нормально, а этого маленького бугорка у тебя на носу почти не видно. Думаю, однако, дело тут вовсе не в укусе, а в уязвленной женской гордости. Что ж, я и это в состоянии понять, хотя ты из-за какого-то крохотного прыщика — или, может, по какой другой причине? — сегодня предпочла общество своего любимца — моему.

— К чему ты все это говоришь, отец? Ты ведь знаешь, как я тебя люблю. — Ларк поцеловала Уильяма в щеку. Он улыбнулся и потрепал дочь за подбородок.

— Ладно уж, оставайся. Но мне придется вернуться в зал. Мать на этом настаивала — надо же ей кого-нибудь есть поедом.

Уже собираясь уходить, Уильям добавил:

— Хорошо, что ты поговорила с Элен. А то я уже устал — вечно у нее глаза на мокром месте. Кстати, по какому поводу слезы на этот раз?

— Это я обидела ее. Разозлилась, наговорила гадостей. Потом пожалела.

— Ничего, главное, ты успокоила ее. Правда, реветь она перестала только перед самым ужином, и теперь Черному Дракону предстоит созерцать заплаканную физиономию Элен, а это, уверен, ему не понравится.