Я склонился ближе, затаив дыхание. Серая пустота, казалось, тоже затаила дыхание, всматриваясь в меня.

Интересно, а куда подевалось висящее здесь зеркало? Просто растворилось, или…

Ох уж это любопытство. Его называют двигателем человечества, тем самым топливом, которое заставляет нас, ленивых, шевелиться и узнавать что-то новое, смотреть за угол, в неизвестность, изобретать фонарик, чтобы разглядеть, что же скрывается там, в темноте…

Отвинтив крышку с банки с гвоздями, я вынул несколько мелких, «посылочных» и повертел в пальцах. А что, хорошее начало для эксперимента!

Гвоздики полетели в пустоту. И пропали. Исчезли. Растворились. Бог его разберет. Пустота, это великое Ничто, сожрало гвоздики со стремительным безразличием. По-крайней мере, я не успел разглядеть, куда они подевались. И при этом Ничто не издало ни единого звука. И, кажется, увеличилось в размерах. Хотя, мне могло и показаться.

Я взял еще несколько гвоздиков и отправил их следом за предшественниками. В путь, путешественники! Гвоздики пропали бесследно, беззвучно, и, скорее всего, навсегда. Прощайте, маленькие металлические исследователи неизведанного… Собственно, на этом я почувствовал, что мой исследовательский интерес удовлетворен. Как мало надо для счастья среднестатистическому гражданину Земли.

За спиной раздался быстрый топот ног. В ванную зашла запыхавшаяся Ангелина.

— Все нормально? Без эксцессов?

В руках она держала высокое прямоугольное зеркало.

— За ваше отсутствие происшествий не случилось, — отчеканил я, — вот молоток и гвозди.

— Ага. Значит так, Артем, сейчас в оперативном порядке прибиваем зеркало. Видишь, здесь есть две петлички? Вешай!

— Я без твоей помощи не справлюсь.

Ангелина закатила глаза:

— О, мужчины, — сказала она, — гвоздь не забить без сильной женской руки.

Сквозил ли в ее голосе сарказм, или же это было произнесено совершенно серьезно, осталось для меня загадкой. Общими усилиями мы справились минут за десять. В финале наших действий зеркало аккуратно закрыло дыру в Ничто, вернув ванне привычный человеческий вид.

— Надеюсь, мне не придется за тебя краснеть, — произнесла Ангелина, поправляя очки, уголки которых запотели, — а тебе я, кажется, говорила взять освежитель воздуха!

— Не соизвольте волноваться, — я картинно раскланялся, достал освежитель (с запахом зеленого яблока) и принялся за дело.

В дежурку я вернулся ближе к вечеру. Уставший и вымотанный до предела.

Толя и Кристи встретили меня сочувствующими взглядами и даже не стали задавать вопросы.

Я рухнул на диван и принялся махать перед лицом сканвордом. Кристи принесла чай с лимоном.

— На дизайнера тебя не возьмут, — констатировал Толик с какой-то мистической уверенностью, — как тебе Ангелина?

— Отвратительная особа.

— Не быть тебе дизайнером, — повторил Толик.

— И как она оказалась в гостинице? Игнат Викторович не углядел?

— А ты прямо хотел, чтобы все вокруг тебя были милыми и пушистыми, — ответила Кристи, — так не бывает, мой дорогой. Везде есть хорошие и плохие, добрые и злые, приятные и отвратительные. Тебе еще повезло, у нас сейчас подобрался отличный коллектив. Отличный — значит, процент людей вроде Ангелины сведен к минимуму. Пару лет назад такого не было. Произошла какая-то утечка информации, в разных мирах стали появляться объявления с просьбой о приеме на работу, где был указан адрес гостиницы.