— За покупками? — удивился я.

— Что-то ему понадобилось. Не припомню. В общем, мы с утра за дверь вышли, спустились со ступенек, а дальше я застыл и не могу шага сделать. Вот он другой мир — передо мной — а я застыл и все. Игнат Викторович посмеялся, потом говорит, мол, не робей, а то мы подгузников не купили. И взял и подтолкнул меня в спину. Ну, и я не то что один шаг, а сразу несколько шагов сделал, чтоб не упасть. Пробежал по золотистому песку, остановился. Смотрю под ноги, смотрю на свои пальцы в тапочках — а жара была и я вообще в одних шортах, майке и тапочках вышел — и вижу, что песок прилип к пальцам. И ничего, обыкновенный такой песок. Почти земной. Я наклонился, взял его целую горсть и пустил сквозь пальцы тонкой струйкой. И ветер разнес его вокруг…

— Красиво, — подхватил я.

Толик усмехнулся:

— И песок попал Игнату Васильевичу в глаз, и как он ругался! Как ругался!

Мы посмеялись все вместе. Кристи сделала себе чай. Обстановка сложилась уютная и умиротворенная. Такой она и оставалась до самого вечера.

Огрызок рабочего дня выдался на удивление спокойным. До конца смены мне пришлось вставать с дивана лишь дважды. Я отнес свежие полотенца с один из номеров на втором этаже — пришельцев не увидел, потому как они еще не прилетели — и выполнил странный заказ пришельца с четвертого этажа — притащил две большие коробки с мороженым в стаканчиках. Поскольку в номере наблюдался всего один странный тип с фиолетовой кожей, копеечными глазами и щетинистой обнаженной грудью — я так и не смог понять, для чего ему столько мороженого, и если именно для того, для чего я подумал, то каким образом он собирается все это съесть?

Во время передвижений по гостинице я оба раза натыкался на дыры в Ничто. Одна большая дыра висела под потолком, накрыв собой часть люстры. Вторая перекрывала дверь в номер 13 на четвертом этаже. Слава богу, что это была дверь, заколоченная снаружи и со снятым замком (видимо руки Ангелины еще не добрались до сюда). Но самое странное и интересное я обнаружил на первом этаже неподалеку от самой дежурной комнаты. По левой стороне стены, на уровне пола, закрывая почти полметра плинтуса, теснились друг к дружке целых шесть маленьких дырочек в Ничто. Каждая в среднем размером с пятирублевую монетку. Издалека они напоминали жирные пятна на обоях. Но я пригнулся и увидел уже знакомый туман, рваные края и ощутил легкое покалывание вселенского холода. В тот же самый момент две дырочки пришли в движение, заколебались и вдруг неуловимым движением соединились вместе в одну дырочку побольше — теперь уже размером с небольшое чайное блюдце. Я невольно отпрянул от неожиданности. Ничего себе! А если соединяться все шесть (вернее, уже пять) то выйдет совсем даже неплохая дыра! Понятно, что это только вопрос времени. Разглядывая дыры, я невольно подумал о том, что если Игнат Викторович не найдет причину парадокса, то в скором времени всем нам подвернется уникальный случай выяснить Парадокс профессора Беттона! Мы узнаем, есть ли жизнь там, в Ничто.

Я размышлял на эту тему и когда вернулся в дежурку, и когда пришла смена, и когда попрощался с Кристи и Толиком, и когда брел по коридору в номер. Следовало бы заглянуть в столовую и что-нибудь перекусить, но я чувствовал себя вымотанным, и хотел завалиться спать или хотя бы полежать на кровати и почитать книгу. Ведь на тумбочке возле кровати все еще терпеливо поджил меня многостраничный томик «Инструкций» до которого все никак не доходили руки.

Уже дойдя до заветной «девятки» и выудив из кармана ключ, я решил, что бог с ним, с томиком, а надо бы все-таки поспать. Трезвый расчет подсказывал, что путешествие по другому миру вымотает меня до предела.