– Я кончаю разговор.

– Ты подумай. Я дам тебе номер моего телефона.

Сдержи гнев. Номер может тебе понадобиться. Он вынул ручку и блокнот.

– Диктуй.

Чавез продиктовал номер.

– Тебе лучше согласиться. Я все равно его заполучу. Если отдашь добровольно, станешь очень богатым человеком.

– Не пойдет. – Гален отключился.

– Что он хотел?

Гален повернулся к стоящим рядом Елене и Джадду.

– То, что хотел с самого начала. Только на этот раз он предложил заплатить. – Его губы искривились. – Последнее предложение – десять миллионов, но он сказал, что может поднять цену.

Джадд присвистнул:

– Впечатляет. За такие деньги многие превратятся в предателей. Тебе может прийтись нелегко, если он швыряется такими деньгами, чтобы заполучить мальчонку.

– Ты записал номер его телефона, – жестко сказала Елена.

– Я решил, а вдруг понадобится. Неужели ты думаешь, что я могу согласиться?

– Нет. – Она отвернулась. – Я не знаю, что думать.

Но на одно мгновение она в нем усомнилась. Чего еще он мог ожидать? Она изменилась сразу же, стоило ей узнать, что Чавез в пути. Она перешла на военный режим, к которому привыкла с детства, – будь осторожной, постоянно в напряжении и не доверяй никому.

Неприятно, черт побери.

– Нет, я не возьму эти проклятые деньги, что бы ты там ни думала, – зло произнес он.

Джадд перевел взгляд с него на Елену и спросил:

– Кто первым дежурит?

– Я, – коротко объявил Гален. – Мне надо побыть одному.

Елена видела всего одного часового, который бродил вокруг дома.

Она ползла медленно, молча, крепко сжимая в левой руке ружье.

В этой части предгорья кустов было мало, поэтому ей приходилось вжиматься в землю и двигаться с предельной осторожностью.

В офисе горел свет. Чавез наверняка пытается обнаружить какие то следы.

Надо только добраться до сарая. Там она сможет спрятаться и оглядеться. Придется убить первого часового. Она уже заметила еще одного, недалеко от загона. Если она убьет и его, возможно, удастся пробраться в дом.

Она ползла вперед, не сводя глаз с окна кабинета.

«Я иду, Чавез. Ты это чувствуешь?»

Она уже представляла его в прицеле, как он сидит за столом и перебирает бумаги. Нет, не надо об этом думать. Надо просто сделать. Она должна отстраниться, как учил отец. Сделать работу и…

Кто то упал на нее сверху, придавив к земле.

Она попыталась вырваться, одновременно потянувшись за пистолетом.

– Не надо, – прошептал Гален, прижимая ее к земле. – Ты меня пристрелишь, и ребятишки Чавеза выбегут из дома посмотреть, что случилось, и Барри лишится матери. Ты этого хочешь?

Она замерла.

– Что ты здесь делаешь?

– Пытаюсь удержать тебя от опрометчивых поступков. Тебя обязательно убьют.

– Слезь с меня. Я не собираюсь подставляться. Я знаю, что надо делать. Отец посылал меня…

– Ты уже рассказывала. Но это не значит, что ты можешь добраться до Чавеза, которого охраняют пятнадцать человек.

– Там только восемь.

– Я так думал. Остальные, по видимому, приехали, когда уже стемнело. Куда ты направлялась? В кабинет? Там за углом часовой, еще один человек находится в комнате с Чавезом. Они рассредоточились по всему дому, и ребята, похоже, крутые. Меня едва не поймали, когда я там рыскал.

– Рыскал? Когда?

– Когда, по идее, должен был дежурить. Ты же не думаешь, что ты единственная, кто хотел бы покончить с этим делом с помощью одной пули? Ничего не выйдет, Елена. Я собирался сказать тебе, что шансы нулевые, но, когда я вернулся в лагерь, тебя уже не было.