Шура торжествующе посмотрела на Рогова, и он купился, как последний дурак.

– Так просто? – ехидно уточнил он. – А где же знаменитая женская интуиция? Все было несколько сложнее, чтоб вы знали! Легошин убил Столетову и Бельцову вовсе не из за колье. Точнее, колье – это то, что на поверхности, а причина намного глубже, хотя, чтобы ее доказать, кое кому еще придется попотеть и стоптать не одну пару модельных туфель. – Рогов красноречиво покосился на замершую на стуле Шуру. – А причина в том, что две тогда еще четырнадцатилетние девчонки и одна восьмилетняя случайно стали свидетельницами убийства. Они влезли в квартиру на улице Оранжерейной, где и увидели труп женщины. Надеюсь, вы догадались, чья это была жена и что с ней потом стало? Вот именно, она якобы сгорела во время пожара. Ну а девчонки тогда, разумеется, испугались и быстро ретировались, и эта история, возможно, так и канула бы в Лету, если бы самая младшая по имени Анжела не прихватила с собой понравившуюся ей блестящую штуковину.

Шура Тиунова и беллетристка смотрели на Рогова, в буквальном смысле открыв рот, и он не смог отказать себе в маленьком удовольствии продлить эту сцену, тешившую его самолюбие:

– Колье хранилось у нее все это время, а ее более старшие подельницы об этом ничего не знали. Видимо, уже в Москве Столетова показала его какому то знающему человеку и поняла, что прихваченная ею вещица вовсе не блестящая безделушка. Именно поэтому она ее и не надевала – опасалась. Только когда нужно было сделать фото для модельного агентства, не удержалась, надела, за что и поплатилась. Фотограф Шубин из самых лучших соображений показал снимок своим знакомым из мира так называемого шоу бизнеса, среди которых оказался и визажист Легошин, Дальше уже скучно. Он обо всем догадался и стал следить за Столетовой. Когда случился этот показ в ДК строителей, Легошин понял, что лучшего случая ему не представится, тем более заведение то он знал неплохо (незадолго перед этим у него была там персональная выставка). Остальное – дело техники: заманил манекенщицу за кулисы, вырубив предварительно свет, зарезал и выбрался через окошко в подсобке, в которой стояла радиотехника.

– Точно, – протянула Мура, – точно, он мог там сидеть. Потому что музыка тогда неожиданно заиграла и тут же оборвалась…

– Скорее всего они боролись, Легошин и Столетова, и в пылу борьбы кто то из них случайно нажал на кнопку магнитофона. Вероятно, ей даже удалось вырваться, но он ее все равно настиг, уже за кулисами, и довел свое дело до конца…

– А потом, – подхватила Шура, – он стал устранять остальных. Выждал время, чтобы никто не смог связать между собой эти убийства, и зарезал Бельцову, а потом выяснил в Озерске адрес Палий Бурмистровой. Слава богу, на этот раз ему не повезло.

И тут опять встряла беллетристка:

– Очень убедительно. Я одного только не понимаю, чья же это все таки была юбка?

– Свидетельница Котова, попрошу вас покинуть помещение, – проскрежетал зубами Рогов, – вы дали показания, остальное вас не касается!

– Как это дала? – возмутилась Мура. – Ничего я не дала! Я же вам толкую про юбку, а вы и ухом не ведете.

Такая вопиющая фамильярность могла бы вывести из себя и человека с более крепкими нервами!

– Вон! – сказал Рогов и показал рукой на дверь.

Беллетристка спокойно встала, с достоинством сделала несколько шагов в указанном направлении и заявила напоследок:

– Ваше поведение – явный признак профессиональной несостоятельности и… и отсутствия воображения. Вы просто не знаете, куда пристроить мои показания. Они в вашу схему не укладываются, ведь так?

Рогов сделал жуткую рожу, совсем как в детстве, когда приходилось выяснять отношения со сверстниками во дворе, и прошипел:

– Куда уж нам до вас с вашим воображением, госпожа беллетристка, мы как то привыкли фактами обходиться, а не образами! Да если бы не вы с вашими подметными письмами и этим вашим Орденом, мы бы уже давно докопались до истины! Я еще вам припаяю за ложные показания.