Мура неожиданно заволновалась:

– Вы сказали, Тамара?

– Ну да, Тамара. Она вообще была добродушнейшее существо, все время опекала одну девчушку, оставшуюся без матери и жившую с бабкой. Такая была красивая маленькая девочка, похожая на Мальвину, ее еще звали необычно… А, Анжелика ее звали.

Мура опять впилась глазами в снимок и так заскрипела зубами, словно ей отпиливали ногу без наркоза.

Глава 28.

НОВЫЙ ИМИДЖ ДЛЯ ЛАУРЫ

Шура добросовестно выкладывала то, что ей удалось разузнать об убитой в своей квартире Светлане Петровне Бельцовой.

– Тридцать лет, хотя выглядела намного старше, – это она добавила от себя, чем вызвала недовольное сопение Рогова, – родом из Озерска. Там у нее была квартира, которую она, по слухам, продала и перебралась к своей племяннице Юлии Головко. (Сама Юлия полгода назад осиротела, родители погибли в автомобильной катастрофе.) Зарабатывала тем, что торговала на Черкизовском рынке обувью. В последнее время дела у нее шли не очень хорошо. Нынче у рыночных торговцев жизнь вообще не сладкая, не то что раньше. Немудрено: те, у кого есть деньги, предпочитают отовариваться в хороших магазинах с гарантиями качества и прочим, а те, кто был бы рад и рыночному барахлу, хронически сидят без денег: то зарплату им задерживают, то еще что нибудь…

Это опять был собственный Шурин комментарий, а потому Рогов ее безжалостно прервал:

– У нее была судимость?

– В общем то, да, но не слишком серьезная. Провела пару лет в колонии для несовершеннолетних преступников – в подростковом возрасте попалась на квартирных кражах. Наколка на запястье, как я понимаю, тоже с тех времен… Честно говоря, я думаю…

Рогов опять не дал ей договорить. Его интересовали исключительно голые факты, а не домыслы, основанные на знаменитой женской интуиции. Шурина отсебятина ему уже порядком поднадоела.

– Что говорят соседи? Шура вздохнула:

– Соседи говорят много, но никаких ниточек…

– Что говорят соседи? – повторил Рогов голосом Зевса громовержца.

– Бельцова не была приятной собеседницей и вообще не отличалась общительностью. Говорят, выпивала, но домой никого не водила. В последнее время, видимо, на рынок не ходила, во всяком случае, уже пару недель никто не видел ее с баулами, – отрапортовала Шура, давшая себе слово отныне отвечать только на прямо поставленные вопросы.

– Никаких подозрительных шумов, криков и потасовки они, конечно, не слышали, – продолжил за нее Рогов.

Шура только развела руками.

– А что показал обыск? Что говорят криминалисты?

– Убийцу впустила она сама. Видимо, оказывала ему сопротивление, потому что там все в крови… Потом он ушел и захлопнул дверь.

– Значит, он гонялся за ней с ножом, а соседи ничего не слышали? – усмехнулся Рогов. – Непонятно, зачем ломать «хрущевки», если в них такая замечательная звукоизоляция? – При этом он вспомнил симпатичную кулинарку из квартиры рядом, которая не производила впечатления глухой на оба уха.

– В соседней квартире никого не было, – развеяла его сомнения Шура, – они только утром приехали с дачи.

– Найдены ли во время обыска какие нибудь ценности, например, колье?

– Колье? Какое колье? – забеспокоилась Шура, но тут же взяла себя в руки. – Насколько я знаю, ничего похожего. В квартире вообще достатком не пахнет.

– Понятно, – пробурчал Рогов и добавил:

– Это что, все'.

Шура неопределенно пожала плечами:

– Я жду конкретных вопросов. Вот нахалюга!

– Так что еще? – осведомился Рогов и подумал: «Еще немного – и я заработаю невроз с этой помощницей».