Карин вздыхает и наконец-то переключает внимание на внучку.

– Здравствуй, Ханна, – и улыбается. – Хорошо, что ты наконец приехала.

Ханна не реагирует, и Карин снова переводит взгляд на меня. Вид у нее несколько беспомощный. Я собираюсь что-то сказать, чтобы растопить лед, но тут Ханна сама поворачивается ко мне. В ее глазах читается разочарование.

– Дедушка, мы же не собирались делать остановки.

– Нет, мы… – я запинаюсь. – Мы приехали, Ханна. Мы дома.

Ханна кривит рот.

– Но это вовсе не мой дом, дедушка.

Ясмин

– Простите, что принимаю вас так поздно, фрау Грасс, – говорит доктор Хамштедт, прикрывая дверь в свой кабинет.

Мы доваривались встретиться вечером в половине девятого, но мне пришлось некоторое время просидеть одной в ее кабинете.

– Загруженный выдался день, – добавляет она с улыбкой.

Психиатрическая клиника Регенсбурга, возглавляемая фрау Хамштедт, единственная в округе специализируется на детях и подростках. Я не хочу даже думать о том, что она имеет в виду под «загруженным днем». В воображении сразу возникают сцены с бьющимися в эпилептических припадках, пускающими слюни подростках в смирительных рубашках. Я словно слышу их вопли, разносящиеся по длинным коридорам, и у меня по спине бегут мурашки.

Заставляю себя улыбнуться и выдавить:

– Всё в порядке.

Хоть это совсем не так. История с письмами, ситуация сама по себе. Вылазка в психиатрическую клинику и вообще выход за пределы квартиры. Да еще в такое позднее время, когда на улицах уже темно и от фонарей расходятся длинные зловещие тени. Все это давит на меня, стискивает грудную клетку и вызывает ломоту в суставах, как при сильной простуде.

Фрау Хамштедт окидывает меня испытующим взглядом, после чего направляется к своему столу.

– Честно говоря, фрау Грасс, я была удивлена, когда вы позвонили и попросили о встрече.

Так же как и Кирстен была удивлена, когда я внезапно согласилась позвонить психотерапевту. И с каким усердием я вновь и вновь набирала ее номер, постоянно занятый, чтобы наконец-то пробиться и уговорить принять меня сегодня же, невзирая на загруженность.

– Тем более, – фрау Хамштедт кладет руки на стол и чуть подается ко мне, – что не я ваш терапевт. Вы наблюдаетесь у фрау Бреннер на Шютценштрассе.

Украдкой бросаю взгляд на дверь, чтобы еще раз удостовериться, что она закрыта. Там, в коридоре, сидит Кирстен, которая и сопроводила меня сюда. К моему, как она считает, терапевту. Притом что до этого я видела фрау Хамштедт только однажды – во время осмотра в клинике Кама, вскоре после побега из хижины.

– Да, могу себе представить. Как вы удивлены, я имею в виду, – произношу я негромко.

Хотя мне сложно представить, что Кирстен станет подслушивать у двери. Куда вероятнее, что она надела наушники или погрузилась в чтение газеты. Кирстен не из тех, кто спокойно переносит скуку и бездействие.

Кажется, фрау Хамштедт ждет объяснений, почему я предпочла встретиться с ней вместо фрау Бреннер и к чему такая срочность. По дороге сюда я заранее все продумала и воспроизвела ответы у себя в голове. А теперь начисто все забыла.

Доктор Хамштедт наклоняется еще ближе.

– Может, фрау Бреннер чем-то вас не устраивает?

Быстро мотаю головой.

– Нет-нет, дело не в этом.