– Возможно. – Я усмехаюсь в ответ, хотя настроение совсем не то.

Кирстен берет меня за руку.

– А теперь…

Да, теперь.

Я делаю глубокий вдох.

Ханна

Дедушка отправился в подвал, искать старые фотоальбомы.

Они с бабушкой снова поспорили. Им ничуть не помешало то, что я стояла рядом и слушала. Дедушка рассердился, потому что бабушка убрала фотоальбомы в подвал. Он считает, что детским фотографиям моей мамы не место в какой-нибудь коробке и уж тем более в подвале, потому что там сыро и снимки могут испортиться. Бабушка возразила, что лучше бы он кое-кому позвонил, как и обещал.

– Позже позвоню твоему Марку, – проворчал дедушка и пошел в подвал.

Бабушка в прачечной. Она сказала, что чужие вещи, прежде чем носить, следует выстирать. И одежду из коробки лучше сразу отправить в стирку, и тогда уже завтра я могла бы что-нибудь надеть. Мое платье бабушка тоже хотела забрать, но я вцепилась в него и не отдавала. Сначала она так странно посмотрела на меня, и я хотела уже сказать, что платье вовсе не чужое, и поэтому его не нужно стирать. Но в ту же секунду она сама сказала:

– Ну ладно, можешь сначала примерить, а постирать можно и потом.

Все потому, что ей не хотелось снова спорить с дедушкой. Он-то знает, что в случае чего моей бабушкой может стать и сестра Рут. Так что бабушке Карин следует взяться за ум и вести себя подобающе. Думаю, она и сама догадывается, потому что когда попыталась забрать в прачечную Фройляйн Тинки – «ну она же вся затасканная и грязная», – хватило один раз крикнуть, и мой львиный голос спас бедняжку. Конечно, отчасти бабушка права, но Фройляйн Тинки слишком слаба, чтобы сажать ее в стиральную машину. Поэтому мне пришлось защищать свою кошку. Как Фройляйн Тинки выгораживала меня и принимала на себя наказание, если я что-нибудь роняла или опрокидывала, или делала еще какие-нибудь оплошности. Как-то ей пришлось из-за меня просидеть целую ночь за дверью.

Дедушка в подвале, бабушка в прачечной, а я – в маминой комнате. Дверь остается чуть приоткрытой, как велел дедушка.

Я уже переоделась и кружусь перед зеркалом на дверце шкафа. Позади меня, на кровати, лежит Фройляйн Тинки. Я говорю ей:

– Смотри.

И специально для нее кружусь еще быстрее, так что подол платья красиво расправляется.

Но Фройляйн Тинки лишь устало склоняет голову. Я сажусь к ней и беру ее на колени.

– Вот так мы сидели дома перед печкой, помнишь?

Чешу ей голову. Бедняжка до сих пор не отогрелась и совсем слабая, но это и неудивительно. Не знаю, сколько часов ей пришлось просидеть на холоде, пока бабушка не обнаружила коробку.

– Ты уже видела эти звезды? – я показываю на потолок. – Это мама для нас сделала. Она знала, что мы приедем сюда.

Я прикрываю один глаз и указательным пальцем провожу невидимые линии Большого Ковша.

– Хочешь, я расскажу тебе историю?

Фройляйн Тинки тихонько мяукает.

– Тогда слушай внимательно. Всегда нужно внимательно слушать, а не слушать невежливо. Но ты же это знаешь, верно? Так вот. Жили как-то две звезды.