Правая рука хватает жалюзи, с силой тянет. Щель шириной с ладонь, и в свете уличных фонарей – его улыбка.

– Или, правильнее сказать, потому что твоя дочь так захотела.

Ханна

Папа сказал мне что-нибудь нарисовать. Чтобы я не скучала, пока он будит маму. Даже принес мне альбом и восковые карандаши в металлическом футляре, совсем новые и длинные, длиннее моего указательного пальца. Есть даже три разных оттенка красного: кармин, киноварь и бордо. Кроме того, он дал мне батончик, еще в машине, и впервые я действительно ему обрадовалась. Да так, что батончик показался мне вкуснее обычного. Но я была голодна. У бабушки с дедушкой я ела только хлеб с маслом. Еще папа похвалил меня, потому что я так хорошо все запомнила. Даже лучше, чем он надеялся. И он сказал, что это удивительно. Мне нравится, когда меня хвалят, так что теперь я могу собой гордиться. С другой стороны, теперь мне кажется, что папа во мне сомневался. Потому что «удивительно» означает не только «впечатляюще», но также и «неожиданно». И я считаю, что это неправильно, ведь в конечном счете это была моя идея. Ведь он сам не сумел ничего придумать, пока лежал как убитый на полу, да еще запачкал кровью ковер. Мама распахнула дверь и сказала нам львиным голосом: «Бежим, ну! За мной!» Но мы с Йонатаном еще раздумывали. «Ну же! Надо бежать!» Йонатан опустился на колени рядом с папой, на запачканный кровью ковер. Мама выбежала за дверь.

Я сказала Йонатану, что нам следует разделиться. С одной стороны, нужно было почистить ковер. Чистота важна. С другой стороны, мама сказала бежать за ней, а нужно всегда делать так, как говорят взрослые.

– Посмотри, что она наделала, – захныкал Йонатан и прервал мои размышления.

Я не поняла, говорил он про папу, который все еще неподвижно лежал на полу, или о расколотом снежном шаре, осколок которого держал в руке.

– Дай сюда!

Я забрала у него осколок и положила в кармашек своего платья, чтобы Йонатан не поранился. Острые предметы могут быть очень опасными, а на ковре и без того хватало пятен. Потом я сказала, что все продумала. Он должен вычистить ковер, а я последую за мамой.

Хоть я и спешила, но догнать маму смогла только после громкого удара. Она лежала с закрытыми глазами посреди дороги, и над ней склонился посторонний мужчина. Я слышала, как он говорил с ней.

Потом за моей спиной послышался хруст. Это был папа, с красным пятном сбоку на голове. У него была с собой кочерга. Он приложил палец к губам и прошипел:

– Тсс!

Потом взял меня за плечо и прошептал через секретную трубку:

– Закрой глаза и сиди здесь, Ханна.

И вот я сидела посреди чащи с закрытыми глазами, как мне велел папа. Только подглядывала время от времени. Я моргнула после громкого памм! и еще раз, когда рядом послышался шорох, и папа оттащил постороннего мужчину в заросли. Но потом я совсем открыла глаза. Мне хотелось увидеть, что случилось с мамой.

Папа взял маму под мышки и поднял. Голова ее болталась на шее, а когда папа и ее потащил в заросли, ноги волочились по асфальту. Тогда я выскочила из своего укрытия и сказала львиным голосом:

– «Скорая помощь»!

Папа вздрогнул и едва не выронил маму.