– Она не придет, – отвечает он. – Никто не придет.

Я стучу ладонью по двери и принимаюсь орать:

– Кирстен! – и следом: – На помощь!

– Замолчи! – шипит он. – Ты же не хочешь растревожить соседей?

Я продолжаю колотить по двери и орать. Дергаю ручку, но та лишь скрипит, и скрипит, и скрипит. В следующую секунду появляется его рука. Вслепую шарит в непроницаемой темноте, несколько раз промахивается, но в конце концов находит свою добычу. Зажимает мне рот и нос, слишком плотно. Мне нечем дышать. Я чувствую спиной его туловище и его ладонь у себя на лице. Вырываюсь, бью ногой по двери. Рывок. Я падаю назад, с силой ударяюсь об пол. Завываю. От ужаса, от боли и безысходности.

– Прошу тебя, открой дверь.

Молчание.

– Включи свет, умоляю.

Откуда-то из мрака звучит его голос:

– Боюсь, это не так просто, Лена. Я вырубил щиток.

Я отползаю назад, пока не упираюсь спиной в стену. Осторожно поднимаюсь, шарю рукой по стене. Слышен шелест. Бумага, одна из расклеенных мною распечаток. Другую ругу вытягиваю перед собой, в пустоту. Где он?

– Как ты это устроил? Кто тебе помог?

– Помог? Мне? – Он смеется, звук доносится справа. – Никто, Лена. Я же Бог, мне не нужна помощь. – Шаги; он медленно приближается. Шепот: – Я даже могу восстать из мертвых.

Я двигаюсь вдоль стены, подальше от него. За моей спиной шелестит бумага.

– Но ты хорошо приложила снежным шаром, если тебя это утешит. Я заработал сотрясение и даже вынужден был взять больничный.

Я дрожу, он смеется.

– Впрочем, и в этом есть свои плюсы. Так у меня появилось время, чтобы все подготовить.

– Ты убил водителя, – роняю я в темноту.

– А ты? Ты пыталась убить меня. Выходит, ты ничем не лучше? Но, должен признаться, я удивлен, что ты осознала все только теперь. Я думал, ты умнее, на самом-то деле.

– Ханна… – произношу я шепотом. У меня подгибаются ноги. Соберись, двигайся дальше, вдоль стены, осталось еще несколько шагов. – Ты отправил за мной Ханну.

– Нет, вообще-то она сама за тобой последовала. И у вас даже была неплохая фора. К тому же после удара я, к сожалению, был не в той форме, чтобы догнать вас. Но потом ты, к счастью, угодила прямо под машину…

На секунду воцаряется тишина. Затем я слышу, как он усмехается.

– Но я чувствую, ты ждешь разгадки, как в фильме, не так ли? В таком случае необходимо представить события после аварии, с точки зрения отрицательного персонажа. Показать, как он кромсает лицо своему дублеру, собирает самое необходимое, дает сыну инструкции, чтобы все отчистил и ждал, а сам в это время перегоняет машину через чешскую границу и прячет. Как он самодовольно улыбается, потому что знает: к тому времени, когда полиция найдет хижину, он будет уже далеко.

Он снова смеется, где-то справа, слишком близко. Я бью наугад – и не попадаю.

– Впрочем, что-то подобное ты и сама можешь придумать. У нас не так много времени, дорогая. Потому что теперь отрицательный персонаж явился, чтобы довести дело до конца и убить главного героя.

– Главного героя?

Прямо передо мной. Я замираю. Чувствую его дыхание на лице.

– Очень самонадеянно… мне это по душе. Можешь не верить, но мне всегда нравилось, когда ты сопротивлялась.