– Что же ты хочешь ему сказать? – попытался я отвертеться от назревающей дискуссии, в которой все равно не нашлось бы компромисса.

Карин всегда поощряла Марка. «Он никогда не тронул бы Лену». И ничто не могло ее разубедить.

А я первым делом назвал его имя, тогда, в полицейском участке, когда мы приехали заявить об исчезновении.

– Марк Суттхофф, – сказал я без раздумий.

– Маттиас! – вскинулась Карин и толкнула меня локтем в бок.

Суттхофф, в своем воображаемом мире модель/актер/певец, а в действительности самодовольный торговец подержанными машинами, у которого мы в свое время купили «Поло» для Лены. Ей только стукнуло двадцать, она еще жила с нами и пока не перебралась в свою квартирку в Хайдхаузене. Я ничего не замечал, но, вероятно, он уже тогда, на стоянке, вился вокруг Лены и за моей спиной добыл ее номер.

Как-то вечером он заявился к нам домой, и Лена радостно сообщила:

– Пап, ты же помнишь Марка, он продал нам «Поло».

Этим ему и следовало ограничиться. Это все, чего мы хотели от него: маленький синий «Поло», будь он проклят. Нам не требовалось бонусов в виде растянувшейся на долгие годы драмы. Лена и Суттхофф вместе, Лена и Суттхофф порознь. «Представляешь, Марк флиртовал с другой! – Вот и пусть валит к черту! – Но, пап, я же люблю его!»

Лена не видела того, что видел я. Он был просто недостаточно хорош для нее.

Карин обычно отмахивалась от моих доводов: «Ты даже не хочешь дать ему шанс», – и при этом вздыхала и качала головой.

Никто не видел того, что видел я.

И теперь, в больничной палате, мы, похоже, возвращались к этой ненавистной теме. Карин хотела позвонить Марку и рассказать о том, что произошло этой ночью.

– Мы сами толком ничего не знаем, – процедил я сквозь зубы в надежде, что на этом все и закончится.

– Я не говорю, что надо звонить сейчас, уж точно не в такую рань. Но позднее…

– Что ты несешь… – не сдержался я, но в следующий миг опомнился.

Однако Карин высвободилась из моих объятий и шагнула обратно к кровати.

– Прости, – бросил я через плечо. – Просто я не понимаю, к чему это. Он уже не имеет никакого отношения к Лене.

– Он тоже страдал, как и мы.

– От чего? От неизвестности? – Я возмущенно выдохнул. Не прошло и года после исчезновения Лены, как Марк перебрался в Париж, с новой подружкой. – Ему не так уж много времени потребовалось, чтобы забыть о ней. Ей бы этого не хотелось…

Я запнулся, и это не укрылось от Карин.

– Сейчас все равно остается только ждать. Но когда станет известно что-то конкретное, нужно будет ему позвонить. Я серьезно, Маттиас. Мы должны позвонить, это справедливо.

Я отчетливо видел, как исказилось мое лицо в отражении.

– Я сказал – нет, – огрызнулась эта гримаса.

– Ладно, – вздохнула Карин. – Успокойся. Я не хотела…

Недосказанные слова заполнили пространство своей тяжестью.

С той минуты мы не проронили ни слова. Воздух по-прежнему налит тяжестью, молчание гнетет нас обоих.