А вот еще что рассказывали: «Один наездник, видя Ми-лорадовича впереди войск и заметя его генеральский мундир, отважно подскакал к нему на несколько шагов, сделал пистолетный выстрел, к счастью, неудачный, и помчался назад. Милорадович, обращаясь к конвойным Белорусским гусарам, сказал: "Продайте мне коня этого молодца". Бело-русцы нагнали турка, закололи его и привели коня к Милорадовичу; сто червонцев были наградою гусарам за отвагу».

Наверное, так и было — а может, придумано… Но вот это — еще хлестче: «Вечером арнауты устроили Милорадовичу маленькую овацию, которая по своей идее достойна того, чтобы быть записанной для составления понятия о нравах этой варварской нации. Как только они узнали, что дом князя Гики назначен для русского генерала, они собрали все турецкие головы, отрубленные ими, и положили их в два ряда по лестнице, на дверях и в галерее дома; против каждой головы они поставили зажженный факел. Милорадович возвратился домой очень поздно и был провожаем арнаутами с большим триумфом. Видя издали иллюминацию, он был в восторге от нее, но когда он вошел во двор и увидел это ужасное зрелище, он на несколько минут потерял сознание. Он не захотел оставаться в этом окровавленном дворце и поместился там только несколько дней спустя, когда все было вымыто и вычищено».

«Общая потеря наших войск при овладении Бухарестом не известна; но в каре Уланиуса, согласно его рапорту, убит 1 казак и ранены 41 нижний чин. Таким образом, победа Милорадовича над турками и взятие Бухареста спасли жителей от поголовного истребления».

«Около 1000 турок были умерщвлены в городе или во время бегства, остальные без остановки бежали до Журжево.

Милорадовича упрекали, что он не пошел тотчас туда. Этот упрек не основателен. Его войска были измучены 100-верстным безостановочным походом, а от Бухареста до Журжево считается 88 верст; он мог пройти их только в два дня с большим трудом.

Эти два сражения: под Гладиано и Бухарестом — были первыми в этой долгой и жестокой войне. Они не понравились двору, который воображал, что три провинции эти будут заняты без ружейного выстрела. Милорадович, вместо того чтобы получить благодарность, которую он заслужил, получил замечание».

Очень возможно, что в Петербурге тоже сказывался «комплекс Аустерлица» и что Милорадовичу не желали простить его прегрешений.

«До марта 1807 года корпус Милорадовича дальше не подвигался». Отрад барона Мейендорфа еще с декабря 1806 года осаждал знаменитый Измаил.

Франция и сама была не прочь вмешаться в войну России с Турцией. «Наполеон возобновил свои предложения Селиму III: он предлагал ему послать через Боснию, Македонию и Болгарию 25 тысяч человек из армии Мармона, чтобы сражаться против русских на Днестре». От помощи турки отказались, однако опыт у своих союзников старались перенимать.

«Еще до своего вступления на престол Селим III убежден был в необходимости произвести реформу турецкой армии и флота. Селим и его сотрудники… выработали фирман, которым учреждался, под названием низами-джедид, целый корпус регулярной армии с разделениями и чинами на европейский образец, с точно определенным бюджетом».

Так что война продолжалась с новой силой.

«С целью отвлечь часть неприятеля от Измаила и тем облегчить Мейендорфу овладение им, корпус графа Каменского наступал к Браилову, а генерал Милорадович со своими войсками двигался из Бухареста к Журже; Главнокомандующий же находился при последнем корпусе».

Это было 4 марта; Паскевич, в ту пору штабс-капитан, вспоминал:

«Выступили мы при теплой погоде, по-летнему; но вскоре пошел дождь при холодном ветре, потом вместе с холодом снег и вьюга; степь замело, ничего различить было невозможно, проводники потеряли дорогу, по которой прошли передовые войска с Милорадовичем».