Марк выпрямился, чуть пошатываясь, вложил кинжал в ножны и отошёл от трёх убитых им охотников.

Он подошёл к Русаку, тот успел подняться и наблюдал за схваткой с безопасного расстояния.

– Жив, парень? – спросил наёмник.

– Я-то жив, – ворчливо откликнулся целитель, – а тебя зацепил охотник. У меня где-то было лекарство. – Парень попытался залезть себе за пазуху, но от пережитого ужаса руки тряслись. Он безнадежно запутался и громко выругался.

– Не нужно, это просто царапина, – попытался отмахнуться наёмник, но что-то странное творилось с улицей. Дома решительно отказывались стоять на своих местах, кружились, набирая обороты. Мостовая вздыбилась и рванулась навстречу Марку.

– Глядите, очнулся! – послышался радостный голос Русака.

Прикрыв ладонью глаза, Марк огляделся и, закряхтев, сел. Сразу в крохотной лодке стало больше места.

Левая рука слушалась плохо, целитель привязал её к телу какими-то на удивление чистыми тряпками. Марк мог двигать только кистью, но даже такая малость причиняла боль.

Рубашка на Марке была надорвана, а рукав просто срезан.

– Где мы?

– В лодке, – наивно ответил Русак, чуть помедлил и кивнул на усталого мужика, сидящего на вёслах. – Никто не хотел нас перевозить. Твоему ларгу удалось убедить вот этого доброго человека.

Мужик не отрывал испуганного взгляда ото дна лодки. Рядом с босой ногой перевозчика сидела ящерка, её хвост равномерно опускался и поднимался, и испуганный мужик работал вёслами в такт движениям. Благодаря этому лодка легко скользила по мутным водам залива. В обе стороны от носа чахлого судёнышка расходились волны, раздвигающие густые водоросли. В конце лета водоросли разрастались особенно сильно, и казалось, что цветёт сам залив. Противоположный берег скрывал утренний туман, обволакивая всё вокруг, сужая мир до размеров их лодки.

Свободной рукой Марк осторожно ощупал раненое плечо, оно отозвалось болью.

– Яд рокта...

– Не волнуйся, хозяин. Лепестки птичьего кустарника легко выводят яд роктов, а вот обычную рану надо зашить, но у меня нет ни нитки, ни иглы.

Марк только сейчас понял, что за привкус у него во рту. Молодец целитель, смог сделать отвар и напоить его.

Перевозчик тем временем без устали работал вёслами. Нос лодки ткнулся в мягкий песок отмели, и мужик перевёл дух, смахнув рукавом пот со лба.

– Всё, господа хорошие, приехали.

Ларг шустро взобрался на здоровое плечо наёмника, а Русак помог тому подняться. Марк тяжело прыгнул, в стороны разлетелись брызги, окатив перевозчика, и тот впервые за всю дорогу смачно выругался.

Марк без сил привалился к борту лодки, чуть отдышался и направился к берегу. Сапоги то и дело вязли в иле, водоросли обвивали ноги, но наёмник упрямо шагал вперёд.

– Эй, бродяги, – окликнул их перевозчик, он разворачивал лодку, стремясь поскорее вернуться домой, согреться и выбросить из головы странных путников. – Здесь недалеко, вон в той рощице, живёт знахарка. У неё, наверное, найдётся игла и нитки, если попросите.

– Одна живёт? – удивленно спросил Русак.

– Зачем одна? С двумя братьями. Ну, прощевайте, люди добрые.

Вскоре лодочника скрыл утренний туман, но ещё некоторое время слышался плеск воды, скрип весел в уключинах. Туман стелился по воде белесой дымкой, клубился и сворачивался кольцами, наползал на берег.

Наёмник раскачивался, как былинка от порывов ветра, но упрямо откалывался от помощи.

– Пошли, – распорядился он. – Надо найти знахарку.

Роща подступала почти вплотную к берегу, сквозь редкие деревья легко проникали первые лучи восходящего солнца, разгоняли туман, и тот трусливо отступал, цепляясь за кусты и траву.