Мгновенно изменившись в лице, Элли потерла лоб.

– Вот черт!

Не такой реакции я ожидала.

– Ромео не хотел, чтобы я шла, но я думаю, будет правильнее пойти, так? Ну, знаешь… улучшить между нами отношения.

– Этого не будет, – твердо заявила Элли. – Мол, они не хорошие люди, ты видела лишь немногое из того, на что они способны. Сделай себе одолжение и откажись. Не ходи. Будь счастлива с Роумом без их вмешательства.

– Джимми-Дон сказал мне, что они те еще гады, подруга. Вы с Роумом счастливы. Не порть это, – серьезно сказала Кэсс, коснувшись моей руки.

– Рано или поздно мне все равно придется с ними встретиться. Почему не сейчас?

Элли вскочила и принялась расхаживать по комнате.

– Потому что ты позволишь им войти в свою жизнь, а они проследят за тем, чтобы от тебя избавиться! – Она подошла и села рядом. – Это не выйдет за пределы комнаты, хорошо? – Она многозначительно посмотрела на Кэсс с Лекси, и те утвердительно кивнули.

Элли прижала пальцы к вискам, и лицо ее исказила гримаса боли.

– Я не хотела, чтобы ты услышала это от меня. Думаю, не я должна это рассказывать, но мне кажется, это поможет тебе решить, стоит ли встречаться с известными богачами Принс.

Я с опаской сглотнула.

– Знаешь, я никогда не думала, что родители могут ненавидеть своего ребенка. Родители предназначены идеализировать своих детей, но не они. Они его просто ненавидят. В их глазах он все и всегда делает не так. Когда он был ребенком и совершал глупые ошибки, например, пачкал одежду или разбрасывал ее, его отец просто с ума сходил от злости, брал ремень и закрывался с Роумом в комнате. Они били его. Часто. Он неделями находился под домашним арестом, наедине с собой. Неделями маленький мальчик был изолирован от окружающего мира и выслушивал, как сильно его ненавидят, снова и снова, пока он, казалось, просто не окаменел внутри и не замкнулся в себе. Мой папа так и не простил себя за то, через что пришлось пройти Роуму, и никто из нас не знает, сколько на самом деле ему досталось. Моя семья переехала в Бирмингем, когда я была еще маленькой, поэтому я видела его только по случаю, но с каждой встречей он выглядел все хуже и хуже. В общем, такое отношение продолжалось, пока он не пошел в университет, но Роум до сих пор у них на крючке. Он не может освободиться. У него была тяжелая жизнь, и если он не женится на гребаной Шелли Блэр, то… – Она замолчала, сверкнув глазами.

Собрав все свое самообладание, она взяла меня за руку и обратилась с просьбой:

– Ты, Молли Шекспир, огромная преграда на их пути. И приглашение на ужин уж точно не для того, чтобы узнать тебя получше. Если я права, то это шанс выкинуть тебя из его жизни… навсегда. Они плохие, очень плохие люди. Пообещай мне, что не пойдешь. Не заставляй Роума через это проходить. Ты нужна ему больше, чем можешь себе представить.

Я тяжело сглотнула, в моей памяти всплыло вспоминание, как отец Ромео его ударил, а затем предостерегающие слова Элли пронеслись в голове: «Они не хорошие люди».

Но я отбросила все это в сторону. Если родители Роума поймут, что мы хотим быть вместе, его жизнь станет куда легче. Я должна попробовать, ради него.

Я втянула в себя воздух.

– Они меня не испугают.

Кэсс одобрительно хлопнула меня по спине.

– Вот это моя девочка! Покажи этим богатым ублюдкам!

Элли серьезно посмотрела на меня, не обращая внимания на Кэсс.

– Я очень надеюсь, что так оно и будет, ведь если Роум потеряет тебя, это его убьет.

– Он меня не потеряет, Роум слишком много для меня значит.

Элли надула губки.

– Молли, пожалуйста… не ходи. Умоляю тебя.

– Нет! Я должна пойти, должна попробовать… ради него.