Впоследствии Мартин исправился, женился на нормальной женщине и положил начало второй линии. Это — судьи, врачи, фермеры, ученые, политические деятели, словом — гордость страны. Обе линии существуют и процветают рядышком. Сами видите, каким счастьем было бы для Нью-Джерси, если бы слабоумная кельнерша отправилась на тот свет в раннем детстве.

Оказывается, слабоумие — очень наследственное качество (если это вообще качество), и наука против него бессильна. Пока еще не изобрели операции, которая вводила бы мозги в голову ребенка, вступившего в жизнь без них. И вот, ребенок вырастает, скажем, в тридцатилетнего человека с десятилетним мозгом и становится легкой добычей для любого преступника. Наши тюрьмы на треть наполнены слабоумными. Общество должно бы удалить их на особые фермы — отдельно мужские, отдельно женские, — где они зарабатывали бы хлеб мирным ручным трудом, но не могли бы иметь детей. Тогда, через одно или два поколения, мы, может быть, избавились бы от них.

Знали Вы все это? А это очень важно, совершенно необходимо для политического деятеля. Обязательно достаньте книгу и прочтите. Я послала бы Вам свою, но мне самой ее одолжили. Для меня эти сведения тоже очень важны. У нас тут одиннадцать цыплят внушают мне подозрения, а уж о Лоретте Хиггинс и говорить нечего. Целый месяц я старалась вбить ей в голову хоть два основных понятия, а теперь, наконец, догадалась, в чем дело: голова эта наполнена чем-то мягким, вроде творога.

Я приехала сюда, чтобы ввести такие мелочи, как свежий воздух, еда, одежда, солнечный свет, а вместо этого. Вы видите, какие передо мной встают проблемы! Придется сперва переделать общество, чтобы оно не присылало мне ненормальных детей. Простите меня за все эти тирады, но я впервые столкнулась с проблемой слабоумия, и она поразила меня. Зато как интересно! Вы, законодатель, должны издать такие законы, которые убрали бы его из мира. Пожалуйста, займитесь этим немедленно.

И Вы весьма обяжете

С. Мак-Брайд, Зав. П.Д.Г.

Пятница.

Мой дорогой ученый!

Вы не пришли. Пожалуйста, приходите завтра. Я кончила Калликаков и лопаюсь от избытка мыслей. Не кажется ли вам, что надо бы пригласить психиатра, чтобы проверить детей? Мы не вправе обременять родителей слабоумным потомством.

Знаете, меня подмывает попросить у Вас мышьяк для простуженной Лоретты. Я поставила ей диагноз, она — Калликак. Неужели мы позволим ей вырасти и основать род из 378 слабоумных, о которых обществу придется заботиться? О Господи! Мне не хочется травить ребенка, но что же еще делать?

С. Мак-Б.

Милый Гордон!

Вас не тронули слабоумные, и Вы в ужасе, что они трогают меня? Ну, а я в ужасе от Вашей реакции. Если Вы не интересуетесь тем, что, к несчастью, есть на свете, как можете Вы создавать мудрые законы? Не можете.

Однако я снизойду к вашей просьбе и перейду на менее мрачные предметы. Только что я купила пятьдесят ярдов синей, розовой и зеленой ленты в подарок моим пятидесяти девочкам. Собираюсь и Вам прислать подарок. Что Вы скажете о пушистом котенке? Могу предложить любой цвет и любую породу.

Кот под № 3 — любого цвета, серый, черный, рыжий. Сообщите, какой Вам подходит, я откликнусь сразу.

Написала бы вам более приличное письмо, но время пить чай, и я вижу гостя. Addio![15]

Салли.

P.S. Не знаете ли Вы кого-нибудь, кто хочет усыновить прелестного младенца с семнадцатью новыми зубками?

20-е апреля.

Дорогая Джуди!

Пирожки, пирожки горячие! Пара на пенни! В Страстную пятницу мы получили десять дюжин от миссис Пейстер Ламберт, страшной святоши, с которой я познакомилась несколько дней тому назад на файв-о-клок'е.