— Конечно, ты зол на меня. Я тебя не виню. Я бы не винила тебя, даже если бы ты запер меня здесь на всю жизнь и забыл вернуться.

С тяжелым вздохом виконт наклонился к жене и поцеловал в губы, а затем быстро собрал письма со стола, запихнул их в карман и шагнул к двери.

— Зато, если бы я не вернулся, я бы сам себя не простил, — сказал он. — Тогда всякий бы мог смело заявить, что меня пора упрятать в сумасшедший дом.

Линдсей несмело улыбнулась.

— Спасибо. Я постараюсь научиться быть тебе хорошей женой. Правда.

— Постарайся, — бросил виконт выходя. Однако в следующую секунду из двери снова появилась его голова: — Но не волнуйся, когда я вернусь, то почту за долг приложить все силы, чтобы для тебя в этом деле больше не осталось никаких загадок. Сапоги его, удаляясь, загремели по каменному полу, и до Линдсей донесся его смех и возглас: «У тебя там что-то движется!» Хлопнула наружная дверь — и все стихло.

Глава 20

Эдвард решительным шагом вошел в холл своего дома на Кавендиш-сквер. Вымуштрованным слугам хватило одного взгляда на господина, чтобы тотчас же скрыться с глаз долой. Они знали, когда следует держаться в тени.

Стоявшие перед подъездом элегантное ландо и видавший виды небольшой экипаж предупредили виконта, кого он скорее всего застанет у себя в гостиной.

— Добрый день, Антония, — поздоровался он, не успев даже до конца открыть дверь. — Привет, Джулиан. Надеюсь, вам нравится мое гостеприимство.

Слова его были встречены гробовой тишиной. Нахмурившись, Эдвард обозрел представившуюся его взгляду картину. Антония, привольно раскинувшись в его излюбленном кресле перед камином, продолжала читать. Джулиан, склонившись над мисс Уинслоу и легонько касаясь рукой ее плеча, судя по всему, обучал девушку какой-то карточной игре!

— Прелестная картинка, — раздраженно сказал Хаксли, войдя в комнату и швырнув перчатки и хлыст на кресло. — Похоже на открытие занавеса в лучшей пьесе Королевского театра. Нежное семейство в сборе.

— Сарказм тебе не идет, Эдвард, — промолвила Антония, не отрывая глаз от книги. — Равно как и твое поведение в последнюю неделю.

— Мое поведение? — хмыкнул виконт, расстегивая плащ. — После всего, что выпало на мою долю за последнюю неделю, ты еще меня осуждаешь? Я так понимаю, вы уже получили мое послание из Хаксли? Мне еще надо было до отъезда из Девоншира уладить одно небольшое дельце, но я думал, вы ждете не дождетесь весточки от моей почтительной женушки.

— Вы, сэр, иногда бываете поразительным грубияном. Замечание Джулиана, исполненное тихой ярости, так ошарашило виконта, что он едва не выронил плащ из рук.

— Прощу прощения?

— Мне кажется, ты достаточно хорошо меня слышал.

— Пожалуй. Так с каких это пор, позволь узнать, ты взялся критиковать мои поступки и поведение?

— С тех пор, как ты завел обыкновение непочтительно разговаривать с юными благородными леди.

Сделав над собой усилие, Эдвард сдержался и с необыкновенной тщательностью повесил забрызганный плащ на спинку стула.

— По-моему, я один волен судить, как, что и почему я делаю.

— Черт побери! — Джулиан выпрямился, но рука его по-прежнему касалась плечика Сары. — Иногда ты бываешь поразительно… несносно…

— Самонадеянным, тупоголовым, несправедливым. — Леди Баллард на миг умолкла, а потом докончила, сердито сверкая глазами: — Наглым!

Стиснув зубы, Эдвард пружинистыми шагами подошел к камину и остановился, повернувшись спиной к огню.