— Латчетт, — Антон сделал шаг вперед, — если тебе так уж нужно поиздеваться над кем-нибудь, пусть это буду я. Я это заслужил. Оставь Линдсей в покое.

— Еще один шаг, болван, и мне придется попортить ей шейку. Такую прелестную шейку. — Роджер провел пальцем вдоль подбородка заложницы. Бедняжка содрогнулась от отвращения.

— Уходи, Антон. — Она вдруг ужасно испугалась за своего друга. — Скорее уходи.

Антон даже не посмотрел на нее.

— Ему некуда идти, — хихикнул Роджер. — Куда податься убийце?

— Ты же обещал, что не скажешь ей! — в ярости закричал Аитон.

— Какая жалость. Я передумал. Знаешь, Линдсей, мне довелось узнать, что наш общий друг промышляет контрабандой. Можешь представить себе более постыдное занятие? Каков отец, таков и сын. Браконьер. Контрабандист. Мошенник.

Линдсей не смела сопротивляться. Наконец ей удалось встретиться глазами с Антоном. Взгляд его был полон муки. Может, ему еще удастся найти путь к спасению?

— Пожалуй, душа моя, открою тебе всю правду — так будет по-честному. Твой муж женился на тебе лишь для того, чтобы отомстить за смерть брата. Больше ты ему не нужна. Завладев тобой, он надеялся получить и Трегониту, но из этого тоже ничего не выйдет. Он умрет, а я женюсь на тебе. И все станет так, как должно было быть.

На миг Линдсей показалось, будто она вот-вот потеряет сознание.

— Этому никогда не бывать, — негромко отчеканила она. — Эдвард не допустит подобного злодейства. И Антон не допустит.

— Антон-то? Ха! Так ты еще ни о чем не догадалась, глупышка? Как ты думаешь, почему, по-твоему, сегодня мне удалось убедить этого человека привезти тебя ко мне? Он ведь вожделеет тебя, раскрой глаза.

Антон кинулся вперед.

— Гнусная свинья…

— Фу-ты ну-ты! — Роджер снова прижал нож к шее своей жертвы. — Я смог убедить его, потому что держу его жизнь в своих руках. Видишь ли, Антон Поллак так мечтал обзавестись собственной рыболовной флотилией, что испугался, когда я пригрозил рассказать таможенникам о его ночных делишках.

— Нет! — Антон закрыл лицо руками.

— Да, — отозвался Роджер. — Антон ничем не лучше других. И у него есть своя цена. Не деньги, нет. Мое молчание в обмен на небольшую работенку. Линдсей, душечка моя доверчивая, когда погиб Уильям, Антон вовсе не лодки покупал. Он был с Уильямом. Это Антон убил его.

Перед глазами Линдсей поплыли разноцветные круги. Она зашаталась, хватая руками воздух, но рука Роджера не дала ей упасть. Ладонь толстяка фамильярно легла ей на грудь.

— Нет, Антон, — пролепетала Линдсей, инстинктивно хватаясь за сальную руку, грубо тискавшую ее. — Только не ты.

— Он самый, — невозмутимо подтвердил Латчетт. — Так что теперь он как миленький уберется в свою жалкую лачугу и больше никогда нас не побеспокоит. Убирайся, Поллак. Мне не терпится показать Линдсей сюрприз. А потом я, как и собирался, отправлю Хаксли письмо. Когда виконт приедет, я подожду, пока этот наглец не налюбуется на то, какой именно сюрприз ждал его маленькую женушку, а потом… он умрет,

И толстяк снова залился булькающим смехом.

— Нет! — На смену болезненной дурноте пришла слепая ярость. — Нет!

И Линдсей изо всей силы вонзила в ногу Латчетта острый каблук.