Теперь Дикки задумался над этим, ведя машину по ночной дороге.

— Да, точно, тот старый антиквар, живущий за губернаторским мостом.

— Он самый, и уже прошло пару дней, как он уехал в Испанию.

— Я даже представить себе не могу, сколько у него там всякого антикварного дерьма.

— И не только, Таулер говорил, что Крафтер даже ест из золотой посуды!

— Чёрт! — Прошептал Дикки.

— Да, чувак. Так, как выглядит наш график?

Дикки сказал с деловым видом:

— Ну смотри, завтра мы перевозим для Клайда, а послезавтра — для Маккалли. И на следующий день после этого мы свободны.

— Бля, Дикки, это лучшие новости, чем отсос от двух малолетних близнецов. Так что послепослезавтра мы поднимем его хату и сбагрим всё дерьмо в Пуласки.

— Да... — Дикки ехал по лесу всю ночь, думая обо всех тех деньгах, которые у них скоро будут.

Однако мысли Боллза не были такими сладкими. Он с восхищением вспоминал о том, что он сделал с несчастной девушкой у Маккалли, вспоминал мощнейший в своей жизни оргазм, когда он содомировал обезглавленное тело. Он сосредоточился на этих воспоминаниях, как учёный, фокусирующий мощный микроскоп, и вновь пережил тот порыв, который он получил, скальпируя её лобок. Он наслаждался воспоминанием о той минуте и неопределённом звуке, который издавала металлическая щетка, когда он стирал в кровавые клочья её соски и лицо... И через мгновение его неадаптированные синапсы запустили импульсы в его либидинальную систему, и за меньшее время, чем бы ему понадобилось сказать слово "Патологический", его пенис болезненно содрогнулся в джинсах. Пока он наслаждался этими мыслями, он хлопал металлической трубой по раскрытой ладони.

— Что это такое? — Спросил Дикки.

Боллз уставился на предмет в своих руках и медленно перевёл взгляд на Дикки.

— А, это? Ничего особенного, просто домкрат. Я нашёл его в мусоре в доме моего отца. Я сделал его сам, когда был ребёнком. Вроде, даже неплохо получилось, я бы сказал, так что я его прихватил на всякий непредвиденный случай.

Жирное лицо Дикки вытянулось.

— Зачем тебе эта железяка, когда у тебя есть пистолет?

— На тот случай, когда не нужно создавать много шума, Дикки.

— А... Но ты, это, использовал его когда-нибудь на ком-нибудь?

Боллз усмехнулся.

— Чёрт, Дикки, ты что, издеваешься надо мной? Я ограбил кучу людей с помощью этой железяки, а многие из них, хочу я тебе сказать, были чертовски здоровыми парнями. Просто подходишь сзади к говнюку, трескаешь его по башке и забираешь бабосы, и всё, дело сделано.

— Вау, — ответил впечатлённый Дикки.

Естественно, всё, что сказал Боллз, было ложью. Единственные, кому он проламывал им головы, были соседские кошки в детстве. Но сейчас? После его прозрения?

— Где мы сейчас, Дикки? — Спросил Боллз.

Они ехали по унылому захудалому городишке. Большинство магазинов были закрыты, и никаких других машин поблизости видно не было. — Вэйнсвилль. Не волнуйся ни о чём, Боллз. Не пройдёт и десяти минут, как мы будем трескать пиво в Перекрёстке. Теперь по какой-то непонятной причине Боллз более пристально вглядывался в улицы, как будто искал что-то конкретное... Когда они повернули за угол, он увидел небольшой помятый седан, припаркованный возле аптеки. Это был единственный автомобиль на стоянке, в его кузове сидели несколько маленьких детей. Измождённая потасканная женщина совсклоченными волосами выходила из магазина, неся два больших пакета.

— Притормози здесь, Дикки. Мне нужно отлить.

Дикки нахмурился.

— Ты не можешь подождать пару минут?

— Бля, Дикки, я не ссал уже два или три часа, чувак, я выпил шесть банок пива.