— Так и было, пока мы его не приватизировали, — сказал Дикки.

Писатель поинтересовался:

— Вы что? Украли его?

— Мы спёрли его, чтобы обнести этот дом, — сказал Боллз и указал на старый дом за своей спиной. — Но, глядя сейчас на эту помойку, что-то я сомневаюсь, что там есть что спереть.

Писатель молча пару минут разглядывал дом Крафтера.

— Хорошая идея, — сказал писатель.

— Поясни? — спросил Боллз.

— Ты когда-нибудь читал "Украденное письмо" Эдгара Аллана По?

— Нет.

Писатель нахмурился.

— Мораль истории заключается в том, что вещи наибольшей ценности могут быть эффектно спрятаны на виду. Этот дом пример тому.

— Вы насчёт этого? — Спросил Дикки, явно сомневаясь его словам.

— Со стороны, действительно, он похож на заброшенную халупу. Но, ребята, вы обратили внимание на окна? Они выглядят совершенно новыми. Зачем кому-то устанавливать новые окна в развалившемся, нежилом здании?

Боллз и Дикки переглянулись, а затем перерезали оковы на лодыжках Коры и писателя. Они помогли им подняться на ноги, и теперь уже все направились к покосившемуся дому.

— Чёрт, Боллз, а у писателя охрененное зрение, будь я проклят, — сказал Дикки, рассматривая новое окно при свете фанарика. — Оно точно абсолютно новое, — Он прищурился, читая надпись в углу, — какая-то фирма лексан.

Писатель поправил его.

— Это не компания, это композитный материал, пуленепробиваемое стекло, другими словами. Оно неразрушимо, что ещё более любопытно. Это очень дорогой материал. Владелец этого дома, очевидно, хочет, чтобы люди думали, что внутри нечего взять, но устанавливает такие окна, чтобы быть уверенным, что внутрь точно никто не заберётся.

Боллз пробормотал:

— Пуленепробиваемое, говоришь?

Писатель и все остальные отскочили назад, когда Боллз достал свой револьвер из-за пазухи.

— Нет ничего, что не продырявит мой дружок.

Раздался выстрел...

Все подпрыгнули от шума выстрела, Кора завизжала ещё более раздражающее, чем чуть раньше до этого.

— Чёрт, — пробормотал Дикки, рассматривая оконное стекло. Пуля едва оцарапала поверхность.

— Да, мужик, похоже, ты был прав, — признался Боллз.

Кора снова завизжала...

— Оу, потише, девочка! Я не хочу оглохнуть! — Крикнул в ответ Боллз.

— Смотри! Там лицо пыритса на нас из того окна!

Они подошли медленно и осторожно к тому окну. Боллз направил в него луч света фонарика.

— Кора, там нет никакого лица. Это...

— Бюст, — закончил фразу писатель.

— Бюст? — Усмехнулся Дикки. — Ты имеешь в виду сиськи?

— Нет-нет... Все занавески в каждом окне дома были задёрнуты, но в этом был пропущен пробел, и в нём действительно было видно мраморное лицо. — А не заморачивайся, парень, — сказал писатель, — считай это статуей головы. — Он вплотную заглянул в окно. Некоторое время разглядывал бюст, повернулся и сказал. — Кажется, это итальянский мрамор. Очень дорогой.

— Ебать меня в сраку! — Обрадовался Боллз. — Слышал, Дикки, Таулер не наебал меня!

Писатель продолжил.

— Но ещё любопытней медная плита под бюстом. На ней написано "Филлип Марканд, 1674-1728." Маркиз, если я правильно помню, был известным французским медиумом, который, по слухам, мог общаться с мёртвыми.

Боллз, Дикки и Кора разинули рты и уставились на него.

— И это, смотрите вот здесь, — и писатель повёл их по ступенькам на разрушенное крыльцо.