— Ээ... Надеюсь, этого не случится.

Пока писатель пытался придумать возможное решение их проблемы, его внимание что-то привлекло: дверной молоток. Он был установлен на богатой деревянной двери, сам он был сделан из овальной потускневшей бронзы с изображением угрюмого лица. У него было только два глаза, ни рта, никаких других особенностей. Он сразу же рассмотрел в этом потенциальный литературный символ: человеческие черты, размытые развращенной вселенной, оставившей его безмолвным.

Экзистенциальная маска...

— И кто был тот старикан, который нас вырубил на парковке?

— Старик из бара, его зовут Луд, и он профессор кафедры философии, если вы можете в это поверить.

— Чего профессионал?

— Тссс. Вон они идут.

Тот, которого звали Дикки, тащился по ступенькам крыльца с каменным выражением лица, в то время как тот, которого звали Боллзом... Пришёл с длинным толстым бревном.

— Отойди в сторону, писатель. Я вынесу эту дверь за два удара.

Сорок ударов и огромной матерной тиррады спустя дверь, наконец, треснула посередине, и Боллз выбил ногой ту часть, где был замок. Писателя передёрнуло, когда он заметил пучки засаленных волос, торчащих из подмышек Коры.

— Боже! — Кричал Дикки. — Да из чего же была сделана эта дверь! Чувак, ты сделал это!

— Я ж сказал, что наебну её, — молвил Боллз и сел на крыльцо, чтобы отдохнуть после столь тяжёлой физической нагрузки.

— Опять же обман внешнего вида, — предположил писатель, — дверь безопасности в доме, который выглядит, как помойка. — Писатель посмотрел на Боллза, — возможно, вы захотите прислушаться к моему совету.

— Что ты хочешь сказать, мужик?

Писатель пожал пличами.

— Дорогие окна и такая же дорогая дверь. Мне кажется, у хозяина могут быть и другие меры предосторожности.

— Вы имеете в виду охранника или что-то типа того? — Предположил Дикки.

— Да и другие контрмеры.

Боллз достал пистолет.

— Вот вам мои контрмеры. Теперь... Внутрь. Сначала вы двое.

Писатель и Кора зашли внутрь, Дикки и Боллз подсвечивали им путь фонариками. Один из них щелкнул выключателем на стене, но ничего не произошло.

— Чёрт. Крафтер, должно быть, отключил электричество.

Лучи фонарей пересекали богато украшенное фойе и гостиную, выхватывая кусочки статуй и бюстов, с картин на них смотрели задумчивые лица, словно осуждающие незваных гостей.

— До усрачки жуткое место! — Скулила Кора. — И мне нужен мет!

— Заткнись, — сказал ей Боллз.

— Тут много свечей, — заметил писатель, — только посмотрите, сколько здесь настенных бра.

— Проклятье! — Выругался Боллз. — Я забыл зажигалку в машине.

— У меня тоже нет, — признался Дикки.

Писатель вздохнул с надеждой.

— Ну, так уж получилось, что у меня есть, мистер Боллз. Я был бы у тебя в вечном долгу, если бы ты разрезал мои верёвки на руках. Естественно, я даю вам слово, что не попытаюсь сбежать. И я мог бы зажечь все эти свечи и, если честно, сэр... — Плечи писателя опустились. — Умираю, как хочу курить.

Очевидно, Боллзу понравилось, что его называют Мистер и Сэр. Он достал свой нож и разрезал верёвку писателя.

— Я вам безмерно благодарен.

Боллз ухмыльнулся, снова демонстрируя пистолет.

— Выкинешь какое-нибудь дерьмо, и я проделаю дыру в твоей спине больше, чем голова Дикки.

Писатель кивнул.

— Я не заставлю вас пожалеть о вашей доверчивости.

— Мне нравится, как он говорит, да, Дикки? — Сказал Боллз.

— Чертовски верно. Должно быть, учился в колледже.

— В Гарварде, — пояснил писатель, — это не просто какой-нибудь колледж.