– Когда ты произносишь это таким суровым тоном, становится еще смешнее…

– И тем не менее, давай сосредоточимся на фактах. Див там действительно был, и вряд ли он оказался возле дома Голубковой случайно, потому что живет он в другой части города. Его зовут Анастас Медеу.

– Грек, что ли? – удивилась Рада.

– По паспорту местный, а уж откуда родом семья – понятия не имею, разбираться надо, а нам до лампочки. Нам важнее его адрес, этот див живет в коттеджном поселке неподалеку от Национальной библиотеки. Была там когда-нибудь?

– Не была, но примерно знаю, что за он.

– Вот предлагаю поехать и посмотреть.

– Так сразу поехать? А вдруг его дома нет? Может, позвоним сначала?

– Это же див, а сейчас восемь утра, – напомнил Пилигрим. – Они ночные, этот Медеу наверняка только что завалился спать. Если начнем звонить, можем спугнуть.

Спугнуть они его могли лишь в одном случае: если див действительно был причастен к исчезновению теннина. Однако такой вариант Пилигрим считал вполне возможным. Во-первых, только у появления дива в этой истории пока не было никакого объяснения. А во-вторых, там дело сразу в ссору перешло.

Рада тоже поняла это:

– Ладно, будем отлавливать дива! Я у мамы сегодня машину возьму, где тебя подобрать?

– У тебя что, и права есть?..

– Сколько мне, по-твоему, лет? – возмутилась Рада. – Еще один такой намек – и будешь кататься на автобусах, умник!

Но кататься на автобусах Пилигриму не хотелось, так что намеки он предпочел придержать при себе. Он и сам не прочь был бы сесть за руль, но на время служебного разбирательства ему это запретили – как и многое, многое другое.

Он ни о чем по-настоящему не жалел, потому что Рада водила на удивление неплохо, уверенно, иногда даже нагло. Заметив его реакцию, она лишь усмехнулась:

– Что, не ожидал? Папа научил меня водить, когда мне было четырнадцать. Так что опыт у меня – ого-го!

– Ты сейчас рассказываешь градстражу об опыте, которого у тебя по закону быть не должно.

– Ну и что? Я бы предпочла поговорить не об этом, а о том, почему против градстража ведется расследование. Но он же не скажет!

– Не скажет, – подтвердил Пилигрим. – Поэтому сосредоточимся на том расследовании, которое ведем мы.

Если Усачев и правда был так близок с семьей толмачей, Рада могла бы расспросить его о расследовании. Теперь он бы не отказал… Значит, она не спросила, не стала действовать за спиной Пилигрима. Это внушало уважение.

Они проехали по широкому центральному проспекту, особенно загруженному в утренний час. Из-за пробок дорога отняла чуть больше времени, чем следовало бы, но это давало Пилигриму возможность обдумать свои дальнейшие действия, а заодно и рассмотреть город, который по-прежнему казался ему чужим, почти враждебным.

До Национальной библиотеки они не доехали, свернули направо чуть раньше, и все равно Пилигрим сумел разглядеть в утренней дымке ее массивный стеклянный купол.

– Тут энергия сложная в этом районе, – нахмурился он. – Не такая, как на Немиге, но все равно на удивление мутная.

– Ага, – с готовностью подтвердила Рада. – Так ведь и место с историей. Я сама этого не помню, а моя мама тогда уже работала, она мне рассказывала. На том месте, где сейчас библиотека, парки и жилой квартал, раньше была деревенька и заброшенный яблоневый сад. Ну, то есть, не полноценная деревня, а просто скопление стареньких деревянных домиков. В деревне и саду жила нечисть, разного вида – те, кто при застройке города удрал из старых кварталов.