Те, кто считал, что его поступление было капризом малолетки, ошиблись. Пилигрим определенно был на своем месте, ему нравилось выполнять задания, он не прекращал работать над собой и ничего не боялся. Он вполне уверенно строил карьеру, и уже через несколько лет его пригласили в Минск. В градстраже признавали, что мало кто из молодого поколения мог бы с ним сравниться.

– Как видишь, он был заточен на повышение, на то, чтобы побеждать, – заключил Усачев. – И если он написал заявление о самоотводе, значит, это действительно было необходимо. Это не слабость, и он не «просто испугался шутки какого-то там дива». Он знает, что делает.

– Вообще-то, вы перепрыгиваете через очень важное обстоятельство, – не выдержала Рада. – Служебное расследование! Что он такого сделал?

– Он зазнался. К сожалению, при всех своих талантах, Пилигрим все равно оставался молодым человеком с небольшим жизненным опытом. А опыт – это такая штука, которую никакими знаниями из книжек не заменишь, ты запомни, тоже пригодится. Пилигрим слишком часто слышал о том, что он гениален. Из-за этого он решил, что имеет право на запретный ритуал. Он провел этот ритуал и попал под следствие. Иного за такое сразу уволили бы или отправили за решетку. Но с Пилигримом решили разбираться отдельно, потому что он по-настоящему ценен для градстражи. Именно тот случай научил его ответственности – за себя и за других.

– Ага, а еще тот случай в паре с этим случаем может погубить его карьеру!

– Да. Но в жизни есть то, что дороже карьеры. Сама жизнь, например.

Раде теперь еще больше хотелось узнать, в какой обряд влез Пилигрим. Зачем, если он и так был на вершине? И к чему это привело? Память немилосердно подбрасывала все те вспышки агрессии, которым Рада стала свидетельницей, все проявления способностей, которых у ведьмара быть не могло. Это, вероятнее всего, и были последствия ритуала.

Вот только Усачев уперся, это чувствовалось. Вряд ли он вообще допускал возможность пойти ей навстречу, ему просто хотелось доказать ей, что он прав.

Типичный цмок…

Рада решила зайти с другой стороны:

– Хорошо, ну а как же дело? Разумно ли менять напарника прямо сейчас? Пилигрим очень много знает о том, что случилось! А кому-то другому мне придется объяснять, и не факт, что он поймет.

– Не переживай, не придется, – усмехнулся Усачев. – Потому что никакого дела тоже нет.

– Не поняла… Но Канзабуро-сана еще не нашли! Вы что, снова будете настаивать, что он просто загулял?

– Нет, не буду. Его продолжат искать, однако делать это будешь уже не ты. Во-первых, это вышло за пределы детективной самодеятельности. Во-вторых, след потерян. Чтобы отыскать хоть какое-то его подобие, градстраже придется очень постараться, а для тебя любое участие в этом слишком опасно.

– Ничего еще не потеряно!

– Да? Ну и что же ты собираешься делать?

Вот тут ей срочно нужен был толковый, да еще и остроумный ответ, которого просто не было. У кладника не нашлось мотива похищать теннина, Канзабуро-сан и так отдал бы ему самое дорогое, да еще и готовился найти другие ценные артефакты. Хихитун просто на такое не способен, и он уже под стражей. Дива еще будут проверять, однако Рада интуитивно чувствовала: Анастас и правда ничего не делал, он только и хотел, что обсудить свое предсказание.

Никто из них не был способен заставить осторожного и умного теннина бросить все вещи в квартире и добровольно уйти непонятно куда. Так что Рада и правда понятия не имела, куда двигаться теперь. Но ей показалось, что, если она вернет в дело Пилигрима, вместе они что-нибудь придумают. А получилось вот как…

– Езжай домой и забудь обо всем, – посоветовал Усачев.