Я снял ППС с плеча, проверил магазины. М-да, с летнего боя у изгороди Веруна с колючками, где пришлось пострелять от души, сейчас осталась половина. А врагов не меньше.

- Биб! Душу можешь выпить?

- Наверно, хозяин. На ком проверим?

- Держи жало наготове. Не на своих же. Если бы ты мог лишить памяти сотню кочевников…

- Сотня – много, хозяин. Сил не хватит. Пять-десять. Как дело пойдёт.

Минуты тянулись тягостно. Как только закончили укладывать оборонительный вал, воины и хрымы притихли. Кто-то молился: да спаси нас Моуи, хоть вмешательства скорее можно было ждать от Тенгруна. Остальные молчали. Бобик сосредоточенно грыз копчёную баранью ногу, добытую из запасов какого-то покойника. У людей и собак свои представления о ценности трофеев.

Степняки замкнули кольцо, сперва – редкое, и начали медленно сжимать его. Как только приблизятся на сотню шагов, обрушат град стрел. Как минимум – перебьют или поранят кхаров, выбраться без них к Кираху не получится никак.

Поначалу между всадниками было с десяток метров. Потом пять. Скоро соприкоснутся стременами. Кольцо станет плотным и сплошным.

Сердце стиснуло нехорошее чувство. Вот так глупо помереть, поддавшись на заманухи степного призрака, пусть даже – ростом с дачный домик… Не увижу не только Мюи и родителей, но и своё нерождённое ещё дитя… Замок у них заберут за недоимку налогов…

Замок заберут?! Это было последней каплей. Ну, нет! Перебьётесь.

Я выделил вождя – крупного степняка на крупном же быке, насколько позволял рассмотреть бинокль, по хорошей одежде и блестящему серебром оружию.

- Нираг! Отряди двух воинов со мной. Иду на переговоры.

Он кивнул и отдал приказ. Посмотрел с упрёком: почему даже сейчас не надел кожаные латы с металлическими бляхами или кольчугу, любая шальная стрела пробьёт доху.

Нираг прав. Но от двух сотен кочевников никакая броня не убережёт. Надо, чтоб не стреляли.

Я шёл пешком, оба наёмника слева и справа. Бобик трусил чуть впереди.

Законы переговоров здесь соблюдаются. От степняков отделились четверо, тот самый, примеченный мной, два бугая и старичок. Шествуя к ним, я заметил ещё одну любопытную фигуру. Надо понимать – шамана.

Как отличить шамана от нормальных людей? Ищите неадекватно одетого и ведущего себя как идиот – не ошибётесь.

Встретились. Примерно сотня шагов до наших и столько же до степных монголо-татар. Лица у них соответствующие – плоские, невыразительные. Обветренные, дублёные. Очень неприветливые.

Начал с наезда.

- Нас трое, почему вы вышли вчетвером?

- Кто ты такой, чтоб учить великого… - начал центральный здоровяк, но старик перебил:

- С тобой каросский волкодав, чужак. Он – больше, чем один хороший воин.

Бобик! Тебя приравняли к человеку. Гордись, пока жив.

- Я – глей Гош. Вы?

- Я – хан Хурбрук, - снова подал голос старший. – Это мой сын Харабрук.

До меня дошло, что выговор обоих отличается от принятого в Мульде. Примерно, как китайский от итальянского. Автопереводчик справляется, но мои два спутника вряд ли разберут хоть слово.

- Что заставило вас окружить мой отряд?

- Отдай серебро хана Ульбека. Остальное забирай и проваливай, - рявкнул младший.

- Рад бы пойти навстречу хорошим людям. Но не могу. Меня послал бог Тенгрун. Чтоб на добытое серебро я проделал каналы и вернул степи часть, превращённую в пустыню.

- Врёшь, шакал! – Харабрук шагнул вперед, положив руку на рукоять меча, но его снова остановил отец.

- Знай, чужеземец. Тенгрун явился и к нам. Сказал: обещаете каналы отрыть – серебро ваше.

Ожидалось всякое, но не это.