Изменить размер шрифта - +
Правда, за проведённое на воздухе время мой спутник несколько протрезвел. Уверенно слез с седла шагах в пятидесяти от первых деревьев. И едва не выпал в осадок, увидев бога воочию.

Верун, появившийся как чёртик из табакерки, моментально принялся нудеть:

– Что, я должен прибегать по первому зову? Будто дел у меня других нет.

– Как же я мог не принести тебе угощение в предпразничную ночь? Смотри! Это слоёный пирог с мёдом и орехами, называется – армянская пахлава. Вот булочки с вареньем. Печеньки. Или я зря пришёл?

– Давай. Кто это с тобой?

– Знакомься, мой сосед и хороший товарищ – Фирух. И ты знакомься, маркглей. Перед тобой Верун, бог рощи. Мой покровитель.

Даже в сумерках было видно, как побледнело чуть пьяное лицо Фируха.

– Тот, чьи верьи выпивают души?!

– Именно. А ещё вызывает дождь в засуху или разгоняет тучи. Может исцелить почти любую болезнь – что у анта, что у хрыма. Сын мой только благодаря Веруну выжил, у Мюи тяжело протекала беременность. Он – очень полезный и добрый бог, надо только не обижать его самого и его рощу, вовремя приносить угощение.

– Ты не вовремя носил! – снова взялся за своё дедок.

– Уезжал – не по своей воле.

– Ладно…

Верун присвоил корзинку. У него, наверно, их целый склад. Развернул тряпицу с пахлавой, впился зубами.

– Хочешь, Фирух, и на твоих землях рощу посадим. Будет тебе и погода с урожайностью, и другие поблажки. Только следи, чтоб крестьяне в неё скот не загнали. Верьи тогда беспощадны.

Он не ответил и только со страхом ждал, пока церемонно раскланяюсь с дедом.

– Теперь понимаю, как умер Карух, – поделился на обратном пути. – Ты вызвал Веруна, тот запустил верью?

– Почти. В целом ты прав.

Он отпрыгнул шага на три.

– Ты и сейчас можешь натравить верью, чтоб высосал мою душу? Почему я не взял охрану…

– Запросто. Если отбежишь ещё на сотню шагов – верья всё равно найдёт. Вопрос в другом. Ты – хороший. Зачем мне тебя мочить?

– Но можешь ведь?!

– А тебе ничего не стоит заколоть меня кинжалом. Но ты же не пытаешься меня зарезать? Или достану свою карманную баллисту, перестреляю из неё твою охрану, если бы ты взял с собой, потом и тебя. Согласись – мы ведь не стараемся использовать каждый удобный момент, чтобы убивать.

– Сейчас ты называешь меня соседом и другом. Но если переменишь отношение?

Мы вернулись к привязанным кхарам. Я взялся за повод Бурёнки.

– То перестану приглашать тебя в Кирах. Не более того. Но если ты нападешь, будешь угрожать мне и моей семье… Тогда – не обессудь.

Он что то переваривал в голове, пока ехали в замок.

– Если ты нападёшь на мой дом, то я тоже в долгу не останусь. Вроде всё правильно. Но мне, тем не менее, не по себе, насколько ты силён.

– Я гораздо слабее, чем Айюрр, если приведёт сюда целую армию. Поэтому мне нужна поддержка соседа. Сам понимаешь, я всегда приду на выручку. Могу рассчитывать на тебя?

– Да… – нерешительно ответил он.

Я ещё раз похлопал его рукой по плечу. Той самой рукой, в которой живёт верья. Хорошо, что он пока не знает.

– Люди связаны между собой, Фирух. Знаешь же, я мог ещё во дворце убить Айюрра и его сына. Но, во первых, они мне не сделали ничего плохого.

– Могут сделать.

– Вот тогда и отвечу, но не ранее. Потому что если потороплюсь, это – во вторых, устранив их, я сделаю своими врагами кучу их родни – глеев и брентов. Так недолго превратиться в изгоя. Гош против всех – не для меня. Я хочу спокойно продавать людям жидкую радость в бутылках и солнечный свет в дом благодаря прозрачным стёклам.

Быстрый переход