- Отсыпал. Он в пути. Просто я передвигаюсь быстрее.

- Сколько же заплатил?

Я нагнулся к мелкому выскочке и тихо шепнул сумму, он тут же громогласно озвучил её на весь зал. Приватность сведений о личных доходах? Не, не слышали.

Придворные голодранцы охренели. Щёки надувают как футбольные мячики, а сами, небось, и десятка серебряных динов не держали в руках за один раз.

- Мало! Отец дал вам монопольное право гнать нир для казны, оставляя себе часть дохода. И где с него налог?

- Биб! Можешь выпить душу засранца? Не исполняй пока, просто мне нужно знать для внутренней уверенности, что при желании грохну его в любой миг.

- Да, хозяин. Но он принёс клятву над телом отца, присягнул на верность ему и Моуи. Так что принц находится под защитой Моуи, с ним ссориться опасно.

- Я жду ответа, - топнул ножкой царственный огрызок. – Молчишь? Нечего сказать?

- Что же тебе сказать, Карух? А – вот, вспомнил. Ничего я казне не должен. Дударх проверил меня на Камне Правды. Не веришь – зови другого судью, повторим.

- Конечно – не верю…

- Объясняю, - я постарался избежать тона учителя, разъясняющего нерадивому ученику, что два плюс два равно четырём, а не килограмму мороженного, но, думаю, не вышло. – Мы договорились с твоим отцом, что доход от нира разделяется поровну: половина достаётся казне и сразу, не ожидая Нового года, другая половина идёт мне.

- Но казна пуста! Сборщики налогов ещё не вернулись…

- Я ей не распоряжаюсь. Должное – отдал. Всё. Как казна тратится – твоё дело. Теперь, коль нир объявлен обычным товаром, расплачусь за него только в следующем декабре, а не помесячно, как было при твоём отце. Крутись как-нибудь до сбора налогов. Экономь. Сократи число прихлебателей, они дорого обходятся.

Он был готов меня убить на месте. Щенок волка – пока не волк, как бы ни скалил зубки. Но очень хочет стать матёрым.

- Может – отменим… - промычал один из нахлебников.

- К пырху в зад! Я – король! И не буду отменять свой же первый указ!

- Справедливо, твоё величество, - я постарался избежать сарказма. – Нижайше прошу обратить внимание, что доходы казны с моего глейства, даже если оставить в стороне половину прибытка от продажи нира, выросли по сравнению с прежним годом более чем в два раза. Скажи, государь, много ли у тебя подданных, увеличивших подати за год хотя бы вдвое?

Он нервно дёрнул себя за узкую бородёнку а-ля Атос в «Трёх мушкетёрах».

- Не все ещё рассчитались. Не знаю. Больше – хорошо. Но мало. Канцлер знает точнее. Новый канцлер. Назначу его. Старого… Тебе не нужно знать.

Я постарался не обращать внимания на сумбур в его речах. А также на кашу в монаршьей голове.

- Как считаешь нужным, государь.

Брент Нимирх, предлагавший отменить глупый указ, снова подал голос:

- Карух! А давай каждый, кто начинает лить нир, подать заплатит. За право гнать.

- Не пропаду с такими советчиками, - возрадовался шкет. – Правильно! Сто серебряных динов с каждого! Начну с тебя, Гош. Раскошеливайся!

- Зачем?

- Ты же гонишь нир?

- Гоню. Безостановочно.

- Так заплати сотню и валяй дальше.

- Увы. Не заплачу. Я ничего тебе не должен.

Он позеленел от гнева. Набрал воздуха в тщедушную грудь для вопля в духе «Я – король! Я – решил!!!» И т.д. Пришлось разъяснить.

- Утром пред образом Моуи и над телом Караха ты поклялся, что все права и привилегии, твоим отцом дарованные, для тебя святы и нерушимы. Карах дал мне право гнать нир. Ты – король, правда. Или завтра им станешь, пока – исполняющий обязанности. Неужели рискнёшь нарушить слово, прилюдно данное самому Моуи? Тогда я не буду платить и просто обожду, пока тебя сразит молния.