Что-то я упустил в этом списке ништяков… Точно – мёд.

- Мама! Когда липы цвели, ульи ставили?

- Странная прихоть, сын. Но раз ты просил…

Конечно – просил. Сто пятьсот раз. И столько же раз объяснял – надо ради божественной пиявки. Но – «прихоть». У мамы на всё своё видение. Это не лечится.

Короче, дело к ночи. Вторые уже сутки начались, думал идти к роще Веруна на телепорт, чтоб спозаранку скакать в королевский дворец.

Но не факт, что именно завтра с утра там произойдёт что-то важное. Подковёрные игры длятся неделями и месяцами. Короче. Я взял смартфон, заряженный от яблок, и пошёл к специально вырытому сухому колодцу, укрытому крышей от дождя, с лестницей внутри. В правой – телефон, включённый фонариком. В левой – баночка с подношением.

Божественное явление случилось минут через двадцать. Не сомневаюсь, у Подгруна нечто вроде подземного нюха. Во всяком случае, липовый мёд он чует, где бы ни находился.

Присосался к банке как Леонид Ильич к губам Ясира Арафата в старой советской кинохронике. Чмокнул зубастыми лепестками-челюстями и прошёлся ещё – вдруг капелька осталась.

Надо его с мамой познакомить. Она очень любит, когда её угощение вылизывают до крошки. Правда, увидев худобу подземного бога, прописала бы ему свою диету и была бы неумолима: ешь! Хрен бы отмазался.

- Давно не приходил, - заметил Подгрун. Не наехал, а так – обратил внимание.

- Мой король призвал меня на войну. Далеко.

- И что?

- Я убил короля. Сначала своего. Потом вражеского. Вот война и кончилась.

Даже для червя это было слишком.

- Никогда не понимал вас, людей. Если бы вы, разрубленные пополам, превращались в двух молодых и росли, войны шли бы на пользу.

- Мы – не дождевые черви. Размножаемся в трудных родах, убиваем друг дружку безвозвратно. А потом сами себе не можем объяснить – зачем. Слушай! А ты клады поможешь найти?

- Клады?

- Да. Тайные места, где другие люди спрятали серебро или что-то другое ценное.

- Мёд ещё есть?

- Достану! – не стал уточнять, что мог принести раз в десять больше. Нефиг баловать.

- Придёшь в следующий раз с мёдом, покажу тебе клад.

Он ввинтился в земляную стену, ставшую однородной в свете телефонного фонарика. А стена в двух локтях от этого места начала мерцать с едва заметным синим отливом.

- Биб! Ты у меня главный эксперт по чертовщине. Что за хрень?

- Сейчас… Переход, хозяин.

- В какой мир?

Дожился… Иномировые порталы уже не удивляют. Интересуют только – удобны ли они мне.

- Сейчас проникну и осмотрюсь.

- Эй! Стой. Если схлопнется, я – тут, ты – там, погибнешь?

- Он похож на стихийный. Побочный от волшбы Подгруна. Такие не закрываются в секунду. Но и существуют не слишком долго. Не так, как проход Веруна в твою деревню.

- Ну… дерзай.

Его зрением я увидел такой же сухой колодец. Скорее даже яму. Из стенок торчат корни растений. Выбраться наверх – не проблема. Но надо ли?

- Это твой мир, хозяин.

Что-то внутри меня подпрыгнуло. Или ёкнуло, как хотите. Пусть старался мысленно отрезать себя от Дымков, от Брянщины, от России… Получилось загнать это вглубь. Отсечь напрочь не получится никогда. Как пел Буйнов, все балдеют от заграницы, а я, тупица, скучаю по Москве. Или по Дымкам. Глядя из Мульда – это практически одно и то же.

Протиснулся через дыру. Она уже сверкала синим.

Дьявол! Холодно. На юге Мульда тёплая осень, здесь весенние заморозки или около того.