— Вот скажи мне, знаток Законов. Каково наиболее емкое определение Шайтана в известных тебе учениях? С каким термином ты даже и спорить не станешь, приняв его сразу?

— Лжец. Отец Лжи. Это будет совершенно бесспорно, ибо искажение Истин Аллаха — суть основное занятие его противника.

— Отлично. Я также считаю. А теперь представь себе несколько крупных, сильных народов, которые душой и умом стали считать, что для Спасения достаточно только Веры. Без дел. Без усилий. Без доказательств. Чей приход станут приближать такие народы? А ведь они сумеют добиться очень многого! Это честный человек ограничен правдой. Лжец же может лгать все, что ему вздумается.

— Даджаля… — тихо произнес Аятолла и скосился на главу ордена иезуитов, что также присутствовал при разговоре. — Они станут приближать приход Даджаля! Антихриста!

— Вот! — произнес Император, назидательно подняв палец…

В разговор подключился Игнатий де Лойола. И дело пошло намного бодрее. Что буквально через три дня породило неожиданную концепцию…

— Все мы согласны с тем, что приход Антихриста неизбежен, — говорил Аятолла с трибуны Собора. — И с тем, что он поработит на какое-то время всех, живущих на Земле, что станут славить его как Бога! Ложный это будет Бог, но люди, согнутые страхом и ослепленные ложью, не смогут противится искушению!

Он сделал паузу чтобы глотнуть воды. И продолжил.

— Но может ли Даджаль явиться в мир, где для его прихода нет предпосылок? Где люди стараются жить по заветам людей Книги? Где добро творится во имя добра, а народы стараются быть людьми, не жаждущими лишь выгод мирских, но заботящимися о том, что они оставят после себя и с каким грузом предстанут перед Всевышним? Где не накопится как лавина масса подлецов и лгунов, достаточная для явления Антихриста — отца Лжи? Почему я это говорю? Посмотрите на протестантов. Их учение лицемерно и порочно в сути своей, ибо оправдывает Спасение милостью Господа. Просто так. Вне зависимости от дел и того, как человек прожил жизнь.

Аятолла вновь взял паузу. Перевел дыхание. Окинул взглядом слушателей и, заметив, что они заинтересованно и внимательно ему внемлют, продолжил со всем пылом и жаром душевным, на который только был способен:

— Истину вам говорю — при дальнейшем существовании их установиться власть на Земле не от Бога. Власть, которая дабы сохранить свое положение станет хитрить, изворачиваться, лицемерить и открыто лгать. Отрицать очевидное и называть белое черным, а черное белым! Власть, которая поделит людей по признакам, нужным лишь ей, а не по делам их. И будет эта власть, и страны, живущие ею, Большим Сатаной, погружающим народы во грех, убивающим несогласных и готовящим почву для прихода своего Господина — Антихриста. Цари же, короли и шахи этой власти, могут и не быть, слугами Иблиса прямо. Ибо не будет нужды в том! Но делами своими, они будут славить только Отца Лжи, сеять ложь везде, где только можно, наслав туман на головы подданных! И долг каждого, кто не хочет потомкам своим участи такой, кто желает, чтобы откровение сие, не сбылось сдвинутое свободой волей человека — искоренять тех, кто могут стать ростками таких дел! И пусть Даджаль придет, ибо это предречено! Но придет он намного позже, и народы впадут в скверну по иным причинам!..

Концепция делегатам понравилась.

Где-то на идеологическом уровне. Где-то на практическом.

Главное — Собор ее принял.

Оформил.

И через нее фактически вывел протестантов не только за скобки христианства, но и вообще людей Книги. Более того — позволив квалифицировать как сатанистов, то есть, тех людей, которые вольно или невольно выступают пособниками отца Лжи.

Для XVI века концепция получилась довольно свежа.