— И каким образом мы тут оказываемся?

— Балтика — беспокойное место. Там постоянные войны идет. Уверен, что Эндрю вкладывал немало средств в развитие Колы с Холмогорами и речного пути туда не просто так. Мы ему нужны. Тем более, что англиканство очень легко отвести от удара. Достаточно вам, как главе церкви, подтвердить тезисы Вселенского собора об обязательности добрых дел для спасения. Учитывая тот факт, что по этому вопросу нет ясного мнения и он явно не является краеугольным, то, уверен, пройдет легко и просто.

— И все?

— И все.

— Откуда такая уверенность?

— Я имел возможность обменяться письмом с Эндрю и прояснить этот вопрос. Он, конечно, не дает никаких гарантий, но обещает помочь в случае, если моя Королева поступит подобным образом. Хотя сам считает, что англиканство было бы лучше оформить как автокефальную патриархию католичества или даже лучше православия. Дабы соблюсти все формальности и избежать излишней опеки Святого престола.

— Легко сказать…

— Насколько я знаю, Король Франции сейчас консультируется по поводу провозглашения автокефального французского патриархата латинского обряда. Да и Император Священной Римской Империи о том задумался.

— Единство Империи рассыпается? — удивилась Елизавета. — И Папа не против?

— У него есть выбор? Предложенный Эндрю принцип конфедерализма церкви пришелся многим по душе. Его суть в единстве идей при вариативности обрядов и отдельных второстепенных догматов. Он даже отметил, что когда арабы начали свое завоевание при первом Халифате, то местные жители Иудеи и Египта воспринимали их как последователей еще одного из течений христианства. Ибо их много имелось. По его словам — в каждом крупном городе христианство отличалось. Иногда сильно. И люди к этому привыкли.

— То, что Валуа и Габсбурги этим заинтересовались — не удивлена. — чуть помедлив, произнес Королева. — Но заинтересоваться — не значит сделать.

— Король Дании, как мне вчера вечером донесли, объявил о признании тезисов Вселенского собора. И выступил войной против Швеции для защиты ее жителей от еретиков. Тем более, что шведы еще и Божий мир нарушили, напав на державу, начавшую Крестовый поход.

— Серьезно? А как же испанцы?

— Они ввели в Нидерланды достаточно много войск и полностью их контролируют. Выбивая из местных весь объем налогов. Из этих денег они исправно берут себе жалование, а остатки пересылают в Мадрид. Получается несколько меньше, чем раньше. Но стабильно и большую армию не нужно содержать, так что двор Рея вполне удовлетворен.

— А жителей Нидерландов?

— Тоже. Потому что датчане прекратили разбой и занялись шведами. Жители считают, что только из-за введения испанцами своих войск и подведения кораблей. Корабли, кстати, тоже полностью содержатся на налоги, собираемые с Нидерландов.

— А что французы? Они же хотели побороться за этот лакомый кусочек.

— Хотели. Но ситуация складывается не самым удачным образом. Поэтому вряд ли они вмешаются. Тем более, что Генрих умер, а его сын слаб, отличается особой болезненностью и не интересуется государственными делами. Его увлекают только одни забавы. Дяди же де Гизы больше увлечены церковными делами и воодушевлены решением Вселенского собора самым безграничным образом. Франции, полагаю, в ближайшее время, будет чем заняться, — заметил Уолсингем и криво усмехнулся.

— А что с супругой Эднрю? С этой дамой дома Плантагенет. Как ее?

— Марта или Марфа, если на русский манер. Она жива и здорова. С прошлого лета ее восемь раз пытались убить. Начиная с попыток напасть на прогулке и заканчивая подкупом слуг с целью отравления.