- Ну, так оно и есть, - заверила я его. – Я очень счастлива, и мамуля тоже.

Конечно же, я соврала. Не насчет мамы, а насчет себя. Меня страшно пугал предстоящий переезд. Даже сейчас я не была до конца уверена, что все получится. Эта история с Джессом… Я хочу сказать, где вообще мой папуля, а? Почему он не наверху и не надирает задницу этому парню? В конце концов, Джесс был мальчишкой, и он торчал в моей спальне, а считается, что папочки терпеть не могут всякие такие вещи…

Но с этими привидениями всегда так. Их никогда нет поблизости, когда ты в них действительно нуждаешься. Даже если они доводятся тебе отцом.

Должно быть, я ненадолго отключилась, потому что очнулась, лишь когда запищала микроволновка. Я вытащила попкорн, открыла пакет и как раз высыпа́ла кукурузу в большую деревянную миску, когда в кухню вошла мамуля и включила верхний свет.

- Как ты тут, милая? - спросила она и посмотрела на меня. – С тобой все хорошо, Сьюзи?

- Конечно, мамочка, - заверила я ее и закинула несколько зерен в рот. – Мы с Балб… я имею в виду, с Брэдом собираемся посмотреть киношку.

- Ты уверена? – Мамуля пытливо всматривалась в мое лицо. – Уверена, что все хорошо?

- Угу, я в порядке. Просто устала и все.

Похоже, она успокоилась.

- О да. Конечно, для меня не новость, что у тебя немного сдвинется суточный режим. Но… просто ты выглядела такой расстроенной, когда первый раз поднялась к себе в комнату. Я знаю, что кровать с балдахином – это перебор, но не могла удержаться.

Я жевала попкорн. Мне всегда это помогало.

- Кровать замечательная, мамуль, - заверила я. – И комната прекрасная.

- Я так рада, - сказала мама, убирая мне челку с глаз. – Я рада, что тебе понравилось, Сьюз.

У нее на лице было написано такое облегчение, что я в некотором роде почувствовала к ней что-то вроде жалости. В том смысле, что она замечательный человек и не заслужила дочку-медиатора. Я же знаю, что всегда чуть-чуть разочаровывала ее. Когда мне исполнилось четырнадцать, мамуля провела для меня отдельную телефонную линию, думая, что мне начнут названивать столько парней, что ее друзья не смогут к нам дозвониться. Можете себе представить, как она была огорчена, когда никто, кроме Джины, ни разу не позвонил мне по личной линии. Да и Джина обычно звонила, чтобы рассказать о свиданиях, на которых побывала она. Как я уже говорила, мальчишки, живущие по соседству, никогда не горели желанием пригласить куда-нибудь меня.

Бедная мамочка. Она всегда хотела обыкновенную славную дочь-подростка. А вместо этого получила меня.

- Милая, ты не хочешь переодеться? – предложила мамуля. – Ты же с шести утра не снимала эту одежду, так ведь?

Она задала мне вопрос, как раз когда вошел Док, которому нужно было взять еще клея для своих электродов. Не то чтобы я собиралась ответить что-нибудь вроде: «Сказать по правде, мамочка, я бы с удовольствием переоделась, но меня вовсе не вдохновляет идея делать это на виду у привидения мертвого ковбоя, живущего в моей комнате».

Вместо этого я пожала плечами и выдала с тщательно выверенной долей легкомысленности в голосе:

- Ну да, я собиралась переодеться немного погодя.

- Ты уверена, что не хочешь, чтобы я помогла распаковать вещи? Я чувствую себя ужасно. Мне следовало…

- Нет, помощь мне не нужна. Я скоро распакуюсь, - отказалась я, наблюдая за Доком, шарящим в ящике стола, и добавила: - Я лучше пойду. Не хочу пропустить начало фильма.

Разумеется, в конечном итоге, я пропустила начало, середину, да и конец фильма. Я уснула на диване и не просыпалась, пока Энди не потряс меня за плечо в начале двенадцатого.

- Подъем, детка, - позвал он. – Думаю, пора тебе признать, что ты в нокдауне.