Я встала и, пошатываясь, побрела в свою комнату. Там направилась прямиком к окну и распахнула его настежь. Слава Богу, Джесс не преграждал мне путь. Ура!Я все же сумела добиться своего.

Я схватила рюкзак и пошла в ванную комнату, где приняла душ и просто на всякий случай – я ведь не была уверена, исчез ли Джесс или нет, он же не оставил послания, – переоделась в пижаму. Когда я вышла из ванной, то уже немного проснулась. Я огляделась вокруг, чувствуя, как в комнату просачивается прохладный бриз и в воздухе пахнет солью. В отличие от Бруклина, где постоянно завывают сирены и машинные сигнализации, на холмах стояла тишина, и единственным звуком было изредка доносившееся уханье совы.

К своему удивлению, я обнаружила, что осталась одна. По-настоящему одна. В свободной от привидений зоне. В точности как всегда хотела.

Я подошла к кровати, хлопнула в ладоши и погасила свет. Потом уютно устроилась под хрустящей новенькой простыней.

Как раз перед тем, как я снова погрузилась в сон, мне показалось, что я слышу что-то еще, кроме уханья совы. Словно кто-то напевал слова: «О, Сюзанна, не плачь ты обо мне, я к тебе из Алабамы еду с банджо на спине».

Впрочем, я уверена, что мне просто померещилось.

Глава 5

В Католической академии имени Хуниперо Серра, в которой можно было получить полное среднее образование, совместное обучение мальчиков и девочек ввели в восьмидесятых, а недавно отменили обязательную школьную форму. И слава Богу, потому что цвета формы – королевский синий и белый – мне не слишком к лицу. К счастью, форменная одежда была так непопулярна, что от нее отказались, как и от правила «школа только для мальчиков» в свое время, и хотя ученикам все еще нельзя было носить джинсы, в остальном они могли надевать чуть ли не все, что угодно. Поскольку единственное, чего мне хотелось, – это носить дизайнерские вещи из собственной обширной коллекции (выбирать их в разнообразных сток-центрах Нью-Джерси мне помогала Джина, которая с удовольствием играла роль моего личного консультанта по моде), меня подобные правила вполне устраивали.

А вот католицизм мог стать проблемой. Хотя, конечно, не настолько неразрешимой, чтобы превратиться в настоящее препятствие. Понимаете, мама никогда особо не старалась привить мне какие-то определенные религиозные воззрения. Папочка был иудеем, хотя не соблюдал никаких обрядов, а мамуля была христианкой. Религия никогда не играла важной роли в жизни кого-либо из моих родителей, а меня, признаться, она всегда очень сильно смущала. Я хочу сказать, вы, наверное, думаете, что я больше кого-либо способна понять все эти религиозные штуки, но правда в том, что я совершенно не представляю, что же происходит с призраками после того, как я отсылаю их туда, куда они, по идее, должны уходить после смерти. Единственное, что я знаю наверняка, – после того, как я отсылаю их туда, они не возвращаются. Никогда. Точка.

Так что, когда в понедельник, последовавший за моими первыми после приезда в солнечную Калифорнию выходными, мы с мамой вошли в приемную директора школы при миссии, я буквально оторопела, оказавшись прямо перед двухметровой фигурой распятого Христа, висящей позади стола секретаря.

Хотя, наверное, удивляться не следовало. В воскресенье утром мамуля показала из окна мою школу, пока помогала мне распаковывать вещи.

- Видишь тот большой красный купол? – спросила она. – Это миссия. А купол служит крышей для часовни.

Поблизости как раз околачивался Док – я заметила, что малыш частенько так делает, – и он тут же пустился в одно из своих излюбленных подробных повествований. На этот раз о францисканцах, членах римского католического религиозного ордена, следовавших уставу святого Франциска, утвержденному в 1209 году.