Дон отрицательно покачала головой — у нее не было планов.

— Я почему спрашиваю? Даниэл придет на ужин. Хочет представить нам свою новую пассию.

— Да ну? — На лице Дон появилась тень озабоченности. И было из-за чего. Дядюшка Дан был лишь на двенадцать лет ее старше и считался у них в семье плейбоем: он то и дело влюблялся и все время неудачно. Последняя избранница выпотрошила его так, что ему пришлось три года приводить в порядок свои финансы, кое-как оправился.

Рини улыбнулась:

— Не волнуйся. Если его послушать, то Арлен Кроу — так ее зовут — настоящий бриллиант, только что без оправы.

— Будем надеяться, что она именно то…

— Именно что? Кому косточки перемалываете?

Отец! Дон с улыбкой обернулась. Все такой же: высокий, немного полноватый, в волосах седина, глаза только чуть светлее, чем у нее.

— Доброе утро, дочка! Как спалось? Думал, вы все еще в постелях. Как себя чувствуете после вчерашней дегустации?

— Мы женщины — народ крепкий, — с задором высказала Дон.

Эд поцеловал в щеку жену и уселся за стол.

— Ну ладно, о ком это вы тут говорили?

Он положил себе яичницы и взял три рогалика, которые с утра пораньше испекла Дон.

— Твое творчество? — поинтересовался отец.

— Нет. Мама делала, — слукавила она.

— А! — Эд изобразил разочарование. — Я, конечно, обожаю твою маму, но рогалики она делать не умеет! Вот у тебя они всегда такие легкие, воздушные.

— А мне мои нравятся! — Рини хлопнула мужа, потянувшегося за добавкой, по руке.

Господи, дурачатся, как дети! Дон именно так представляла себе семейную жизнь: всегда вместе, за столом — шутки, смех, розыгрыши… «Хорошо, что я надумала побыть с ними, — размышляла она, убирая со стола. — Мало того что сама расслабилась, понаблюдать за ними — одно удовольствие. Все меняется, только не они. Пожалуй, даже стали более легкими, веселыми. Конечно, раньше у них забот было больше — две девицы на руках, и каждая со своими закидонами». И Дон с раскаянием вспомнила некоторые из своих выходок.

«Бедная мама! Представляю, каково ей было, когда она вместе с Полли Ларкин застукала нас со Скоттом!»

А сегодня за завтраком родители, не догадываясь об этом, преподали ей хороший урок. Она поняла, как важно, чтобы у человека была крепкая семья, в которой всегда можно было бы укрыться от всех жизненных передряг.

А вот ее брак с Брентом не имеет ничего общего с той семейной жизнью, о которой она мечтает. Они сделали огромную ошибку. Да, их связывала дружба — неровная, но в общем крепкая. Однако она оказалась неподходящей основой для обоюдного счастья.

После таких размышлений ей стало как-то легче. Дон вдруг поняла: она так долго терпит Брента только потому, что все еще боится потерять его дружбу. А семьи у них нет. Их брак уже не спасти.

— Пойду погуляю! — сообщила она родителям, которые все еще сидели вместе, хотя после завтрака прошло не меньше часа. Ей хотелось побыть одной, еще раз все обдумать, на что-то наконец решиться.

Сколько же лет прошло с тех пор, как она последний раз была на площади Гирарделли?

Посмотрев на свое отражение в витрине, Дон подумала: «А все-таки я еще очень молодо выгляжу в этих серых слаксах и красной шелковой блузке, без всякой косметики! И заплетенная на французский манер косичка очень молодит. Смешно так болтается…»

Дон всегда любила шляпки, поэтому ее внимание сразу же привлекла лавочка, где торговали головными уборами, — таких полно на Бич-стрит. Облизывая тающий рожок мороженого, обратилась к продавщице — экспансивной брюнетке с очаровательной улыбкой.