— Благодарю, в этом нет нужды, — учтиво склоняю голову. — Я удостоверился в вашей личности. Моя предосторожность продиктована лишь заботой о конфиденциальности беседы.

— Похвальная предусмотрительность, — сухо бросает Матриарх и возвращает маску на место. — Что ж, раз с формальностями покончено, перейдём к делу, — она выдерживает долгую паузу. — Некое предупреждение оказалось для нас весьма свое­временным. Однако какую цель преследовал его загадочный отправитель? Неужели добивался нашего покровительства? Судачат, что некий Дом совсем недавно постигло несчастье. Болтают также злые языки, что его молодая госпожа бесследно пропала…

А Шелкопряд всё же молодец, справился.

Я лишь ухмыляюсь в ответ.

— Покровительство?.. Уверен, этому анониму покровительство ни к чему. Он и сам способен справиться со своими проблемами. А вот вам, возможно, пригодится тот, кто умеет избавляться от мусора, сохраняя чистоту ваших рук.

Лицо Хельдры, скрытое маской, остаётся непроницаемым, но её глаза сужаются, изучая меня. Она делает несколько шагов в сторону, проводя рукой по витрине с древним двуручным мечом.

— Так ли опасен для нас мусор, валяющийся на пороге? Неужели нам в самом деле нужна посторонняя помощь с тем, что мы вполне способны сделать и сами?..

Она смотрит мне прямо в глаза, и я чувствую, как моя улыбка становится шире.

— Благородной айденне, полагаю, такие низменные подробности неизвестны, но мусор имеет свойство изрядно… вонять, — говорю я, подчёркивая последнее слово. — А это способно изрядно омрачить настроение всем, кто вынужден находиться поблизости, — парирую я. — Более того, мусор также обладает неприятным свойством накапливаться.

Предводительница Марвейров складывает руки на груди, позволяя мне закончить мысль.

— Давайте я объясню на более понятном для вас языке, — картинно развожу руками. — Словно сорняки, мусор разрастается, если не обращать на него должного внимания. Рачительный хозяин пропалывает свой сад, но чрезмерное усердие может быть не менее опасно. Ведь если один заботливый садовник примется слишком ретиво избавляться от некоторых сорных растений, соседи могут забеспокоиться, что следующими на его пути окажутся их собственные любимые побеги. Они могут сговориться, чтобы отстоять свои грядки, даже если для этого придётся на время примириться между собой. А уж такое единение способно обернуться куда большими неприятностями, нежели просто мелкое неудобство.

— Полагаю, айденн, вы многие упустили, избрав стезю воина, а не садовника, — с холодным сарказмом цедит Хельдра.

Ухмыляюсь уголком рта:

— Что поделать, айденна, люблю пачкать руки. И там, и там можно без опаски вырывать корни. А самые наглые сорняки я выпалываю с особым удовольствием.

Моя кровожадность приходится ей по душе.

— Весьма интересный подход, — тянет Матриарх, — не лишённый смысла. Считаете ли вы, что, проявив неожиданную обходительность по отношению к моему Дому, тот незнакомец теперь рассчитывает на ответную любезность?

— Полагаю, он, как и все, не настолько бескорыстен, чтобы заниматься чужой уборкой просто так. Однако порой, вынося мусор соседа, можно обрести в его лице друга. А друзья, как известно, познаются в беде. В трудную минуту порой хочется опереться на подставленное плечо и знать, что тебе не откажут, — говорю я, глядя ей прямо в глаза.

Хельдра некоторое время молчит и задумчиво постукивает ногтем по витрине, словно взвешивая все «за» и «против». Её эмоции невозможно считать, но мне чудится в этой маске одобрение пополам с весельем.

Наконец, в прорези маски её губы растягиваются в улыбке, больше похожей на оскал.

— А вы не так просты, как кажетесь, Егерь.