Рут любовалась цветком, поглаживая пальцами его лепестки.

– Это чужие владения. Попытка их изменить будет означать, что ты хочешь потягаться силами с создателем лабиринта.

Ута счел такой вариант не самым мудрым и решил просто выбрать одно из направлений. То, куда он смотрел, выглядело не хуже другого, и, не говоря больше ни слова, он пошел вперед. Это был первый мир, который он посетил, и даже невзрачные стены с растениями, проросшими на них, казались ему восхитительными. Интересно, создали его усилием воли, как мост Уты, или построили постепенно, дюйм за дюймом? Неровные стены, усеянные цветами, заставляли предполагать за постройкой лабиринта чье-то внимательное созидающее начало. Стены не нависали над путниками, ни странные звуки, ни свист ветра не пугали их. Несмотря на строгий вид, лабиринт оказался не враждебным миром.

– А ты интересный, – раздался издалека рокочущий голос.

Ута остановился, ладонь его инстинктивно потянулась к рукояти меча, которого у него уже не было. К нему присоединилась Рут, и на лице ее читалась растерянность: она не знала, кто с ними говорит.

– Ну… а твой лабиринт – нет, – ответил Ута. Он стиснул зубы и приготовился к бою. Он не знал, сможет ли ударить Стража или бороться с ним, но он был готов попробовать.

– Тебе он не понравился? – спросил голос, громовым эхом разносившийся по лабиринту. Он будто раздавался со всех сторон сразу.

– Мне нравятся цветы, – вставила Рут. – Очень симпатичная деталь.

– Как мило с твоей стороны это заметить! – Голос стал радостным, будто обладатель его улыбался. – Я только недавно добавил цветы. Я устал смотреть на темный камень, мне хотелось любоваться чем-нибудь красивым.

Ута выпрямился и опустил сжатые кулаки. Он находился в бесконечном каменном коридоре, но все еще не ощущал враждебности ни от самого лабиринта, ни от его хозяина. Скорее он чувствовал, как чье-то великодушное, почти теплое присутствие окутывает его одеялом радушия и уюта.

– Это уловка? – Скептицизм все-таки одержал над Призраком верх. – Может, ты хитрое чудовище, которое льстивыми речами заманивает своих жертв в ловушку?

Рут положила ладонь ему на руку, пытаясь успокоить. Возможно, это был первый раз с момента их встречи, когда она коснулась его, и Ута подумал, что она, наверное, беспокоится не меньше, чем он сам.

– Ты знаешь, что это такое? – спросил он шепотом.

– Боюсь, мы уже вышли далеко за пределы моих познаний. Теперь ты станешь моим проводником.

Голос перешел в громовое рычание, будто огромный монстр прочищал горло.

– Это я‑то хитрое чудовище? Ну да, в какой-то мере твое утверждение справедливо. Однако я ни в коем случае не собирался заманивать вас. И вы для меня не жертвы. Вы мои гости, первые гости в моей реальности, пришедшие из материального мира!

Ута стоял посреди коридора, вглядываясь вдаль. Невозможно было предположить, где находится Страж, но Уте казалось, что хозяин лабиринта будет там, где захочет. Он мог говорить с ними с расстояния нескольких футов, решая судьбу гостей.

– Драться тут не нужно будет, правда? – спросил потомок древней крови с легким разочарованием в голосе.

– Ох, разумеется, нет, – ответил голос. – Битвы – удел смертных. Здесь жизнь оканчивается уничтожением, разрушением, распадом… но битвы редко значатся в этом списке.

Ута неожиданно почувствовал себя глупо. Он всегда использовал силу и жестокость, когда хотел облегчить себе жизнь, предпочитал сражаться, вместо того чтобы договариваться и торговаться, и надеялся любую проблему, даже за пределами мира, решить с помощью кулаков.