– Мы просто хотели пройти через твой мир, – сказала Рут – одинокая фигурка в тени Уты.

Снова раздался грохочущий голос, и на этот раз в нем слышались вопросительные интонации:

– Почему с тобой ходит Горлан?

Ута бросил взгляд на Рут и поднял бровь.

– Думаю, я обязан ей жизнью, – ответил он. – Я просто оказываю ей ответную услугу. – Он говорил громко, но чувствовал, что нужды в этом не было. Страж услышит его, как бы тихо он ни произносил слова.

– Это тоже очень интересно! – произнес Страж. – Мне кажется, я скоро лопну от переизбытка интересных вещей! Мне нравится паучий народ, хоть я и не думал еще раз встретить его представителя. Она, наверное, твой настоящий друг, если ты так ее опекаешь.

Ута знал: Рут использовала его как проводника, но теперь он неожиданно понял, что она надеялась сохранить свою жизнь, находясь под его защитой. Его божественная суть давала ему доступ к миру пустоты и власть над ее содержимым, но Рут, материальное существо, не обладала здесь такими преимуществами. Несмотря на свою силу и ум, Горланская Матерь оставалась здесь в живых только благодаря его желанию. Но поддерживать в ней жизнь не составляло для Уты труда, и он счел это пустяком по сравнению с неуловимыми преимуществами того, что с ним рядом кто-то есть, и неважно, насколько сильно Рут его раздражает.

Ута потряс головой. Ему показалось странным, что он погрузился в размышления посреди разговора. Сознательно или нет, но Страж излучал спокойствие.

– Так что тогда будет? – снова громко спросил потомок древней крови. – Если мы не собираемся драться…

– Я должен тебе помочь, – ответил Страж, – и решить, можно ли тебе позволить покинуть мою реальность. Если я решу, что нельзя, – ты будешь вечно скитаться по моему лабиринту. Если можно – то мы с тобой очень хорошо поговорим, а потом ты пойдешь по своим делам.

– Почему именно ты будешь это решать? – спросил Ута, не желая уступать контроль за ситуацией кому-то другому.

– Хм-м, – промурлыкал голос. – Потому что мой мир лежит над разрывом и сам великий Огненный Гигант поставил меня его охранять.

– Ну так покончим с этим, – огрызнулся Ута. – Решай. – Он не сомневался, что его агрессивная нетерпеливость может показаться странной, но он чувствовал себя неуверенно, и, раз не мог никого ударить, ему нужно было как-то спустить пар.

– Возможно, тебе стоит проявить чуть больше уважения, – резким шепотом заметила Рут, вновь сжав ему руку. – Ты не выпивку у трактирщика требуешь.

– Это я понимаю, – ответил он.

Резкий вертикальный порыв ветра ударил в них сверху, за ним последовала едкая волна дыма. Огромные валуны, из которых был сложен лабиринт, нагрелись, и от них пошел запах, заставивший путников покрыться мурашками. С ветром не появилось ни тела, ни звука – лишь грохочущий голос Стража продолжал раздаваться со всех сторон сразу. Смесь мурлыканья, рева и рычания, сочетающая в себе глубочайшие оттенки львиного рыка, собачьего лая и шипения ящерицы.

И Ута, и Рут почувствовали горячую воздушную волну, но она быстро миновала – будто кто-то открыл дверь, впустил в комнату теплый воздух, а потом резко закрыл.

– Мне не стоит задерживать тебя, – прогремел Страж. – В тебе течет божественная кровь, и ты следуешь своей судьбе.

– А меня? – спросила Рут, и на ее лице отразились тревога и страх. – Во мне нет божественной крови. И я не следую своей судьбе.

Уте подумалось, что, наверное, его должна немного волновать судьба Рут, но любое беспокойство, которое он мог испытывать по поводу нее, утонуло в чувстве облегчения.