– Это одна из моих последних приятных мыслей, – ответил он, отдыхая на удобном диване под стрельчатым окном. Из окна было видно, как под ними пустоту пронизают молнии неисчерпаемой энергии, но они не смели тронуть сотворенные Призраком конструкции. Он не стал создавать двери, и комната казалась почти уютной. Если у него будет настроение отдохнуть, он добавит сюда еще и кровать. И, возможно, воду – чтобы помыться. Но сейчас он с удовольствием просто сидел.

– Мы все еще движемся, – заметила Рут, присаживаясь на второй диван, который великодушно сотворил для нее Ута.

– Я уже устал ходить. Считай эту комнату моим кораблем, плывущим в пустоте. – Он повернул голову и выглянул в окно. За ним проносилось синее небо.

Женщина улыбнулась.

– Видишь? Тебе даже не нужно подсказок. Ты выстроишь славные чертоги, и создания пустоты научатся тебя бояться. Ты станешь Гигантом, Ута Призрак.

Он зажмурился – и в руках у него возникла кружка с пенистым элем. Терпкая холодная жидкость приятно увлажнила горло, и Ута подумал, что лучшего не пил никогда в жизни.

– Можно мне тоже попробовать? – спросила Рут.

Он посмотрел на нее поверх кружки и снова глотнул. Затем вытер губы и создал вторую кружку с элем на низком столике рядом с ее диваном.

– Спасибо, – ответила она. – За что мы будем пить?

Он помедлил и глубоко вздохнул, чувствуя, как мирские заботы опадают с него, как осенние листья с дерева.

– За Рэндалла, за Вуна, за Ториана, за Нанона… даже за мерзкого ублюдка-кирина, Рам Джаса.

Они выпили доброго эля из лучших запасов народа ро, а затем в голову Уте пришел тост получше.

– Когда-нибудь я поддам под зад Шаб-Ниллурату ногой, обутой в тяжелый сапог. Так выпьем же за мою героическую ногу!

Рут подняла кружку и с достоинством отпила небольшой глоток.

– За сапог великого Теневого Гиганта!

Эпилог

Ингрид надела теплое зеленое платье и ботинки с пушистыми носками. Было еще довольно холодно, но она лучилась счастьем, и его тепло не могли перебить даже пронизывающие ветра Тиргартена. Корвус погиб, но Ингрид знала, что он хотел сделать ее счастливой. Она улыбнулась, вспомнив о друге и обо всех проказах, на которые она никогда бы не решилась без него. Она знала, что он не умер окончательно – он следил за ней откуда-нибудь с облаков и радостно каркал. И за Алаханом он тоже следил, и за Халлой, и за всеми, кто выстроился на Ступенях Калалла и смотрел на них. Там были сотни людей – и тех, кто выжил в битве, и тех, кто спрятался от нее. Старики с большими молотами вернулись в подземелье, чтобы возвратить старым жрецам их оружие, но после им воздадут должные почести.

Брата сильно ранили, но он стоял сам, без посторонней помощи. Только периодически вздрагивал и каждые несколько минут разминал спину. Вульфрик тоже был там и после битвы почти не отходил от своего вождя. Похоже, он еще не понял, что обрел Темную Кровь, как у Рам Джаса Рами. Ингрид хорошо помнила, что рассказывал ей Аль-Хасим о своем друге-кирине и как тот обрел силу, смешав свою кровь с кровью ужасных деревьев. Когда-нибудь, после успешного возвращения во Фредериксэнд, она расскажет об этом и Вульфрику. Но сейчас он был сильно не в духе – Вульфрик очень жалел, что пропустил битву за город.

– Братья и сестры! – раздался громкий голос старого отца Кроу, устрашающего жреца с длинной бородой. – Мы победили!

Над городом разнеслись ликующие крики, доля облегчения в которых была не меньше, чем счастья от победы. Ингрид тоже закричала, подпрыгивая у края Высокой Крепости. Брат посмотрел на нее и улыбнулся. За ней стояли Халла и Алахан, окруженные почетным караулом.