Я начал икать. Лишь бы не развалиться на части. Вот теперь, похоже, настал черед зуба. Я подумал, как будет разочарован Бейл, когда обнаружит в камере мой труп. От этой мысли мне стало немного легче, но я все еще колебался. Я не хотел умирать. Мне все еще хотелось жить.

Затем совсем рядом со мной, там за дверью, в коридоре, кто‑то громко крикнул:

— Фончай!

Моя голова дернулась. Мое кодовое имя! Я попробовал закричать, но захлебнулся.

— Да, — прохрипел я, метнувшись к решетке.

— Фончай! Куда это тебя черти…

— Сюда! — завопил я. — Сюда!!!

— Внимание, человек! — сказал кто‑то там, за дверью. — Отойдите в дальний угол и прижмитесь к стене.

Я повернулся и прилип к стене, прикрыв голову руками. Раздался резкий свистящий звук, и мощный взрыв потряс пол подо мной. Меня обсыпало колючей штукатуркой и пылью, песок заскрипел на зубах. Дверь с грохотом рухнула внутрь камеры.

Чьи‑то руки сгребли меня и поволокли через клубящуюся пыль наружу, на свет. Ноги меня едва несли, я спотыкался об обломки стены, валявшиеся на полу.

Вокруг какой‑то массы, перегородившей проход, сновали люди. Под углом к стене возвышался огромный ящик с широко распахнутой дверью. Оттуда струился яркий свет. Чьи‑то руки помогли мне пролезть в дверь, и я увидел провода, катушки, соединительные коробки, прикрепленные скобами к некрашенному светлому дереву. Люди в белой форме сгрудились на узком пространстве, помогая мне побыстрее забраться внутрь.

— Все по счету, — закричал кто‑то. — Ищите кнопку, да побыстрее!

Прозвучал выстрел, и пуля отколола от дерева несколько щепок. Дверь со звоном закрылась, и ящик задрожал. Грохот превратился в оглушительный вой, делающийся все пронзительней и пронзительней, пока не пересек пределов слышимости.

Кто‑то схватил меня за руку.

— Бог мой, Брайан, какие кошмары вы, должно быть, перенесли в этом ужасном мире!

Это был Рихтгофен.

— Теперь все позади, — засмеялся я. — Вы прибыли удивительно точно, сэр.

— Мы круглосуточно прослушивали вашу волну, надеясь поймать какой‑нибудь сигнал от вас, — кивнув головой Манфред. — Мы не теряли надежды. Четыре часа назад наш оператор принял на вашей волне какое‑то попискивание. Мы проследили за его направлением и обнаружили, что оно исходит из винных подвалов.

Патрульный шаттл не смог бы поместиться здесь — он довольно громоздкий. Поэтому мы сколотили вот этот ящик и прибыли сюда.

— Быстрая работа, — сказал я, подумав об опасностях путешествия через убийственную Зону Поражения в этом, наспех сколоченном из сосновых досок, ящике. Я почувствовал гордость за людей Империума.

— Дайте место полковнику Байарду, друзья, — сказал кто‑то. Мне освободили место на полу, подстелив для удобства чей‑то китель. Я улегся на этот импровизированный матрац и сейчас же отключился. Сквозь сон я слышал голос Рихтгофена, но смысла слов не понимал.

Что‑то меня беспокоило во сне, что‑то я хотел сказать. О чем‑то предупредить Рихтгофена, но никак не мог вспомнить.

14

Я лежал на чистой постели, комнату заливал солнечный свет. Эта комната была немного похожа на другую, где не так давно я тоже приходил в себя, с той только разницей, что сейчас у моей кровати сидела Барбро и вязала лыжную шапочку из красной шерсти. Она сделала высокую прическу, и солнце, медно‑красное солнце, просвечивало через это удивительное сооружение. У нее был нежный взгляд, безукоризненные черты лица, и мне нравилось лежать и смотреть на нее.