Что же касается этого часа, то ему необходимо дождаться императора. Вот когда в город прибудет император…

— Барбро, — крикнул я. — Когда прибывает император?

— Я точно не знаю, Брайан, — ответила она. — Возможно, сегодня вечером, но скорее всего, даже днем.

Значит времени у нас совсем мало. Я вскочил с кровати и пошатнулся.

— Я пойду, несмотря ни на что, — сказал я твердо, предугадав возможный протест Барбро. — Я не могу просто так лежать здесь и ждать, пока город взлетит на воздух! Ты на автомобиле?

— Да, моя машина внизу. Сядь и позволь тебя одеть. — Она пошла к шкафу. Мне казалось, что я всегда спохватываюсь слишком поздно. Всего несколько дней назад у меня так же дрожали ноги, как сейчас! Барбро вернулась, держа в руках коричневый костюм.

— Это все, что здесь есть. Это мундир диктатора, в нем тебя доставили в госпиталь.

— Отлично. Подойдет!

Барбро помогла мне одеться, и мы быстро покинули комнату.

Проходящая мимо сестра мельком взглянула на нас и пошла дальше. У меня страшно кружилась голова, и я беспрестанно вытирал со лба пот.

В лифте мне стало немного лучше. Я опустился на скамью, тряся головой. В нагрудном кармане я почувствовал что‑то жесткое и вдруг отчетливо вспомнил, как Гастон дал мне карточку, когда мы в сумерках убегали из того страшного дома в окрестностях Алжира. Он сказал, помнится, что на ней записан адрес загородной резиденции Большого Босса. Я схватил кусочек картона и в тусклом свете лампочки, прикрепленной к потолку кабины лифта, прочел: Остермальмегатен, 73.

Адрес был нацарапан плохо заточенным карандашом. Тогда это было несущественно, зато сейчас…

— Что это, Брайан? — прервала мои размышления Барбро. — Ты что‑то нашел?

— Не знаю, — задумчиво сказал я. — Может, это тупик, а может быть, и нет!

Я передал ей записку.

— Ты знаешь, где это?

Она прочла адрес.

— Думаю, что смогу найти эту улицу, — кивнула она. — Это недалеко от порта, в районе складов.

— Поехали туда, — нетерпеливо сказал я, пламенно желая верить, что еще не поздно.

Автомобиль с визгом обогнул угол и поехал по улице, с обеих сторон которой на нас угрюмо смотрели слепые окна фасадов складов с метровыми буквами названий владевших ими судоходных компаний.

— Вот эта улица, — сказала Барбро. — В записке номер 73!

— Точно, — кивнул я головой. — Это — 73. Останови‑ка здесь.

Мы вышли на посыпанный песком тротуар. Вокруг было тихо.

Солоноватый воздух пах смолой и пенькой.

Я взглянул на дом перед собой. Это был склад какой‑то компании, длинное название которой я не собирался изучать сейчас.

Перед погрузочной платформой была небольшая дверь. Я подошел к ней и нажал ручку. Заперто.

— Барбро, — позвал я девушку, — принеси мне ручку домкрата или монтировку из машины.

Мне не хотелось впутывать Барбро в эти дела, но другого выбора не было. В одиночку мне ничего не сделать.

Она вернулась со стальной полосой длиной в полметра. Я просунул ее в щель и нажал. Что‑то щелкнуло, и дверь рывком распахнулась.

В полумраке была видна лестница, ведущая наверх. Барбро взяла меня за руку, и мы двинулись вперед. Физическое напряжение отвлекло меня от мысли, что в любую секунду над Стокгольмом может вспыхнуть второе солнце.

Мы достигли площадки. Перед нами была красная дверь, очень добротная, с новым замком.