В самом деле, этот континент больше Восточного побережья Штатов и почти такой же, как Южная Америка. А какие выразительные названия! Надеюсь, люди, которые здесь поселятся, найдут время все переименовать.

Я поймала себя на том, что начала грезить наяву, уставившись в карту. На что это может быть похоже? Большинство этих крапинок на карте — просто электронный шум, но некоторые из них — острова. Мне понравились все острова, на которых довелось побывать, — от Британских до Фиджи.

Тропика находится на экваторе, а Исландия — ниже Арктического круга (есть там и постоянные паковые льды, на севере и на юге, не нанесенные на карту). Остальное пространство, возможно, пустыня, или джунгли, или голые камни от берега до берега. Пока больше ничего сказать нельзя. Может, сумеем немного уточнить очертания суши. Остальное — через три недели, когда приземлимся. Три недели!

Координатор‑электор Дзеновски попросила меня подготовить ВР‑изображения планеты, чтобы «люди начали понемногу привыкать к ней». Та‑та‑та. Я сказала — ладно и поинтересовалась, что она предпочитает — густой лес или метрополис? Она ответила: «Полагаюсь на ваш выбор, у вас потрясающее воображение, дорогуша». Дорогуша! Я старше ее отца, раньше работавшего у Дэна. Должно смениться несколько поколений, прежде чем сгладится неразбериха, порожденная криптобиозом.

Сгладится — когда последний из нас умрет. Я немного порыскала, порасспрашивала наших и договорилась о сотрудничестве с Робертом Тьери, астрономом с кустистой бородой и густыми бровями. Очень приятный человек, правда, настолько увлечен астрономией, что под настроение может загнать вас в угол и заставить прослушать целую лекцию об атмосферических градиентах.

Он отнесся сочувственно к моим затруднениям и очень толково сформулировал нашу задачу: не так важно, насколько точно ВР‑картины будут воспроизводить мир Эпсилона, ведь о нем пока ничего не известно; главное — определить направление, в котором должно работать воображение. Деревья, похожие на ярко‑красные побеги спаржи, вымазанные апельсиновым мармеладом — почему нет? Бескрылые птицы, летающие, выпуская газы, кстати говоря, страшно ядовитые — почему нет? Так что мы пришли вот к чему — мы зафиксируем только ощущения гравитации, температуры, цвета, яркости солнечного света. Пусть люди погрузятся в эту реальность, а дальше заработает их собственное воображение.

Я испытала необычные ощущения, погрузившись в ВР с человеком, которого едва знаю. У него пенис свешивается вправо, в отличие от Дэна и Джона. Я сразу догадалась об этом, потому что он левша. Борода у него такая забавная, когда он смотрит вниз, она льнет к горлу.

Он настрогал даже больше сюрреалистических ВР‑картинок, чем я. Можно сказать, он отлично умел развивать один аспект, отбросив остальные. Гравитацию мы рассматривали как постоянную величину. Все остальное мы могли варьировать: фиксируя уровень освещенности, менять цветовую гамму; фиксируя температуру, менять влажность. Я испытала один из известных тебе, Прайм, соматических всплесков и сумела создать ощущение в точности такого воздуха, как на пляже в Гуаме зимой 2085‑го. Соленый, влажный, густой… Возможно, насыщенный феромонами. Выйдя на связь с моим астрономом, я уловила его благоговейный страх. Много поколений отделяло его от тех, кто действительно стоял на поверхности планеты — но планеты были его работой и его страстью. И при этом он не видел ни одной

Я попыталась внушить ему чувство окружения, самого духа Земли, немного подавляющего человека, там все иначе, чем в «Новом доме» или Ново‑Йорке. Это просто жестянки, которые люди приспособили под свое жилье.